«Учиться, и когда придёт время,
прикладывать усвоенное к делу - разве это не прекрасно!» Конфуций
«Der Übersetzung Kunst, die höchste, dahin geht,
Zu übersetzen recht, was man nicht recht versteht» Friedrich Rückert

Общество русскоязычных студентов Германии

http://u4ebagermania.ru/dokumenty-dlya-skachivaniya.html

Наталья Мавлевич: «Перевод – противоестественное занятие»

Сетевое издание m24.ru продолжает серию интервью с переводчиками. Ранее собеседниками издания стали Виктор Голышев, Елена Костюкович, Максим Немцов, Александр Богдановский и Сергей Ильин.

В этот раз наш корреспондент встретился с Натальей Мавлевич – переводчиком Ромена Гари, Лотреамона, Марселя Эме, Бориса Виана и многих других. Она рассказала о том, почему Гари близок русскому читателю, может ли переводчик изобретать слова и с чем связана популярность документальной прозы.

– Наталья Самойловна, вы учились в МГУ на филфаке, заниматься переводами вы начали там же?

– В университете я еще не начинала переводить, но у нас был замечательный курс, который вела Эда Ароновна Халифман. Назывался он скучно – «Сравнительная грамматика», а на самом деле это были лингвистические основы перевода. Вот тогда-то и родился переводческий азарт. Когда курс закончился, Эда Ароновна – а она была очень взыскательным преподавателем – позвала к себе трех или четырех человек и серьезным голосом сказала: «Я вам рекомендую заняться переводом». Это было как получить орден Подвязки. И где-то с последнего курса университета я уже знала, что очень хочу переводить, другое дело, что это было не очень просто.

– А это какие годы были?

– 1973-й год. Я окончила университет и пошла работать. Но найти постоянную работу со своим «пятым пунктом» не могла. Поэтому какое-то время занималась чем придется, преподавала французский язык в том числе. В то время моя подруга Марианна Кожевникова работала в издательстве «Детская литература» и ушла в декрет. Меня временно туда взяли. Там я начала редакторскую работу и какие-то маленькие детские книжечки переводила.

– Потом ведь вы оказались в семинаре Лилианны Зиновьевны Лунгиной. При этом у вас уже был какой-то опыт перевода. Соответственно, тут вы снова, можно сказать, учились этому.

– Опыта практически никакого – всего пара брошюрок для «Детгиза». По существу, все равно у меня не было пути в перевод. Я могла только быть чьим-то «литературным негром». В те времена считалось, что перевод – очень престижная и хлебная работа. На нее претендовали толпы чьих-то племянниц, внучек и любовниц, пробиться просто так было довольно трудно.

Семинар Лилианны Зиновьевны Лунгиной – помимо того, что это была прекрасная школа — еще и прокладывал нам дорогу. Тех, у кого хорошо получалось, Лилианна Зиновьевна рекомендовала всюду, где могла. «Вот, – говорила, – я вам рекомендую такую-то». У редакторов вытягивалось лицо: молодой переводчик, имя незнакомое, небось, придется все переписывать. Но Лунгина прибавляла: «Раз я рекомендую, то, если что не так, сама доведу до ума». Это сильно упрощало дело.

– Работа переводчика – это прежде всего дар или скорее обучение, то есть этому можно научиться?

– Я не могу сказать, что надо быть одаренным как Моцарт, но надо иметь слух. Имея музыкальный слух, можно стать Моцартом, Ростроповичем, а можно играть в каком-нибудь окружном оркестре, но не имея – можно только фальшивить. Вот если нет чутья к слову, то оно не появляется. Я, во всяком случае, не знаю таких случаев. Но одного чутья тоже маловато.

Хотя мы знаем переводчиков, в том числе великих, которые получили техническое образование. Думаю все же, что у каждого на пути что-то да было, не семинар, так хороший редактор. С другой стороны, необязательно ведь заканчивать Литературный институт, чтобы стать писателем. А работа переводчика не сильно отличается от работы писателя. Прежде всего нужно владение родным языком.

– Наверное, и какой-то культурной базой необходимо обладать.

– Конечно, и чем она шире, тем лучше. Как говорила замечательная переводчица Юлиана Яковлевна Яхнина, когда переводишь, ум надо напитать как губку, потому что никогда не знаешь, что тебе понадобится. Чем больше ты знаешь, тем больше голова пропитана культурным интертекстом.

И, конечно, важно хорошее образование. Не обязательно филологическое, хотя не помешало бы. Но много читать и много знать – обязательно. Бывает, встречаешься с молодыми переводчиками, у которых есть «жилка», хороший словесный слух, но в тексте они не видят скрытых цитат, игры, многослойности. Необходима эрудиция, ее надо накапливать все время.

Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий

Понимаете, перевод – это противоестественное занятие. Обычно когда вы говорите или пишете на родном языке, то не составляете фразы, мысль сама отливается в слова. А здесь вам надо пойти против течения, так же, как всегда в иностранном языке, надо искать слова. Где их искать и как они должны соответствовать этому заложенному импульсу, непонятно. Очень важны естественные обороты, а вот их-то искусственно выудить труднее всего. Есть, конечно, словари и культура пользования ими. Но, парадоксальным образом, чем доступнее источники информации, тем реже к ним прибегают.

– Может быть, эта близость и доступность информации как раз расслабляет?

– Я не знаю, бдительность ослабляется или что, но это просто удивительно. Казалось бы – дерни за веревочку, дверь и откроется. Но этого не происходит. Есть еще одна вещь, которой трудно обучить переводчика. Это понимать, чего именно ты не понимаешь. Чуять подвох, искать некое неизвестное тебе двадцать пятое значение давно знакомого слова.

Недавно я переводила довольно среднего автора, там была фраза, которая мне показалась такой образной – au milieu de nulle part. Дословно: персонаж находился «посреди ничего». Но посредственному герою такая образность несвойственна, я полезла в интернет и поняла, что это устойчивое выражение. И есть отели в каждом третьем городе Франции, которые так называются. Автор употребил клише, а я уже была на грани того, чтобы завернуть его мысль поэтическим образом. Такое бывает очень часто.

Или, например, нередко редакторы делают замечание переводчику: какая-нибудь трактирщица говорит у вас слишком складно, Лафонтена цитирует. А там Лафонтена учат как «Ворону и лисицу» Крылова у нас. То, что нам кажется вершинами эрудиции, на самом деле просто школьная программа. Как научить распознавать знаки, заимствования, считывать культурные коды?

– То есть переводчик должен быть настороже.

– Да, должен ловить какие-то загогулинки языка, тонкие оттенки. Вроде слово то же самое, а артикль какой-то не тот, значит, значение другое. Владение родным языком важнее, но язык, с которого переводишь, надо очень хорошо знать. Может быть, не так важно владеть разговорным языком, но надо понимать текст досконально, и уже тогда можно начинать переводить.

– У вас есть какие-нибудь показатели хорошего перевода? Критерии, когда можно сказать, что перевод профессионально и качественно сделан? Потому что книга может легко читаться в переводе, но сам перевод неточный.

– «Легко читается» – это один из таких признаков. Есть некая степень свободы, которая дает точность. Если вы будете слишком точно переводить, то удалитесь от стилистики подлинника. Дословный перевод становится неточным, потому что он не передает весь художественный и эмоциональный импульс, который заложен в текст. С другой стороны, если вы будете писать очень легко, но отпихнете автора, измените ему стиль, навяжете чуждую лексику, то это тоже будет плохой перевод. Поэтому для меня критерий хорошего перевода один — соотношение точности и свободы, которое обеспечивает адекватность.

– Есть же огромное количество литературы, где чуть ли не изобретаются какие-то слова. Как в этом случае переводчику действовать – искать эквивалент на русском?

– Все зависит от обстоятельств. Конечно, надо изобретать. Но при этом в академическом издании необходимо пояснить: здесь в оригинале написано так-то и так-то. А в популярном обойтись без комментариев, найти изящную, не натужную игру слов, сделать новое слово естественным, подмигнуть читателю. Бывают и случаи почти абсолютного непереводизма. Избитая, но истина: перевод – это искусство потерь. Иногда эти потери приводят на грань поражения. Изобретать? Почему нет, но сообразуясь с правилами языка. Во французском или английском можно поставить артикль к любой части речи, и это будет новое слово. В русском не обойтись без суффиксов и прочих фестончиков.

Есть разные мнения о том, что делать переводчику, если автор что-то изобретает. Допустим, это стихотворная форма, новая для поэтики его родной культуры и вовсе чуждая для русской поэтической традиции. Что делать? Одни говорят, что перевод должен расширять русский язык. Переводчик, если он внесет этот новый размер, новые слова, образованные по принципу другого языка, сделает благое дело для своего родного. И в этом есть резон, ведь так и формировались языки. Например, Монтень брал и «офранцузивал» некие латинские обороты и слова.

Переводчик находится в тяжелом положении. Представьте, вы читаете оригинальный текст и знаете, что это хороший писатель. И вот он начинает выделывать причудливые фортели, закидывать вас неблагозвучными словами, заставлять спотыкаться на каждом стихе. Что ж, значит, такова его воля, старайся, постигай. А читатель переводного текста первым делом подумает: «Фу, какой плохой перевод».

На мой взгляд, при переводе чего-то нового желательно пользоваться средствами, которые уже имеются в языке. Может быть, это устаревшая точка зрения. Я знаю, многие коллеги считают иначе: не надо смущаться, если в переводе у тебя что-то звучит слишком ново и вызывающе. Но мне кажется, оно не должно звучать более вызывающе, чем в оригинале. Если действительно автор поставил себе задачу замордовать читателя научными неологизмами, ну тогда ты тоже мордуй.

Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий

— Если говорить о поэзии, работа над переводом прозы и поэзии – это абсолютно разные вещи?

– Да, конечно. Я всерьез поэзию не перевожу, хотя очень хочется. Как-то раз перевела стихотворение одной бельгийской поэтессы, которое мне очень понравилось. Кажется, получилось сносно, но у меня было впечатление, что мне все суставы вывернули. Абсолютно другая работа.

– В чем это выражается?

– Поэзия – это прежде всего музыка. В поэзии есть очень много формально ограничивающих переводчика моментов. Если я в прозе, например, переведу предложение из четырех слов тремя или пятью, это будет не так страшно. В поэзии так не получается. Система рифмовки, строфики – абсолютно все уже задано. У вас, так сказать, есть некий сосуд, в который вы должны втиснуться и при этом не потерять свободное дыхание. Для меня это немыслимо, я не понимаю, как это вообще происходит. Хотя с современными стихами, более свободными, чем, например, сонеты, наверняка проще. Но все равно работает другой регистр. Так же, как писать прозу и писать поэзию – это же разные вещи.

– Вы упомянули, что в советское время работа переводчика была очень почетной, престижной. А насколько вообще со временем работа переводчика меняется? То есть 30 лет назад переводчик по-другому работал?

– В принципе, ремесло не изменилось, почитайте каких-нибудь теоретиков перевода XIX века, вы увидите, что они говорят то же самое. Сам механизм один и тот же, как и механизм прозы, поэзии. Проза, поэзия меняются, а голова устроена одинаково. Но чисто технически, конечно, все по-другому. Компьютер дает возможность не просто записать десять вариантов, а сразу же фразу обтесать. Интернет позволяет, не отвлекаясь на поиски в справочниках и библиотеках, найти нужные объяснения, толкования. Наконец, десяток словарей можно записать на флешку и положить в карман.

— Какой перевод был для вас самым сложным?

– Тяжелее всего было переводить Лотреамона, потому что надо было местами преодолевать какое-то эстетическое отвращение. Когда «Песни Мальдорора» переиздавались, я пересмотрела текст и заметила, что у меня в переводе выпали целые куски – ну, маленькие, конечно. Видимо, сработало подсознание, просто выбросило некоторые моменты. В последних изданиях это все восстановлено.

Есть такое понятие – ассоциативное поле. Оно разное у нас и у Лотреамона, мы не понимаем правил игры. «Песни Мальдорора» – большая пародия на романтизм. Лотреамон нашпиговал их цитатами, намеками, которые любой француз распознает. Вот я скажу: «Мой папа самых строгих правил», и вы сразу поймете, к чему отсылка, на что пародия. А там какая-то цитата из Ламартина, и что с ней делать? Я даже не могу дать гарантии, что вычитала все заложенное. Конечно, есть научные издания, где все расписано. Но что-то не комментируется, в силу того что это элементы общего ассоциативного поля всех французов. К тому же в их восприятии это поэзия, а в нашем – ритмизованная проза, которую трудно переводить.

– Вы и ваш семинар работали над произведением Патрика Модиано «Катрин Карамболь». Насколько комфортно делать так называемый коллективный перевод?

– Это была, во-первых, учебная, семинарская работа, а во-вторых, отчасти игра. Все зависит от текста. Недавно мы перевели книгу Сесиль Вессье об история диссидентского движения, там было три переводчика. Было очень важно, чтобы каждый знал свое дело, не врал и внятно писал по-русски.

– Но это все-таки не художественная литература.

– Да, это проще было разделить, хотя все равно надо было потом прогладить текст, чтобы читатель не спотыкался на стыках. Не с любым коллегой споешь дуэтом. Например, с Марианной Кожевниковой мы можем работать вместе или с Еленой Баевской. У нас какое-то одинаковое дыхание. Переводчики могут быть очень хорошими, но иметь разную манеру, и читатель это почувствует. Ну а когда издатель требует: нам надо быстро перевести, и давайте «Гарри Поттера» разделим на куски, а потом в тексте крыса в черепаху превращается — это вообще не вопрос перевода. Это просто халтура. Я имею в виду первое издание первого тома.

К слову, про «Гарри Поттера» было интересно поговорить с Натальей Леонидовной Трауберг. Сейчас уже это невозможно, к сожалению. Она высоко ценила эту книгу. Хотя добавляла свою любимую приговорку: «Вы же знаете, у меня очень плохой вкус. Я люблю английские детективы». Ей предлагали перевести первую книгу про Гарри Поттера, но срок дали два месяца.

Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий

— Если к Модиано возвращаться, его Нобелевская премия была для вас неожиданностью?

— Нет, удивления это не вызвало, потому что Модиано – действительно один из живых классиков. Это писатель, для которого тема памяти и Второй мировой войны стала важнейшей.

Не знаю, достоинство это или недостаток, но когда прочитаешь пять романов Модиано, то их очень трудно различать. Он все время будто пишет один и тот же текст, у него свой стиль, который узнаешь буквально со второй строчки. В этом смысле наша детская книжечка очень любопытная, потому что в ней сконцентрировано все: и мысли, и приемы.

Модиано часто сравнивают с Прустом – та же игра со временем, с разными его пластами, которые сплетаются и в сознании, и в тексте. Но один французский литературовед остроумно заметил: Патрик Модиано и Марсель Пруст – одни и те же инициалы, только наоборот. И авторы друг другу противоположны: Пруст пишет о всесилии человеческой памяти, а Модиано – о ее немощности. В каждом романе Модиано герой что-то ищет, свои корни, родителей. Он хватается за какое-то событие, от которого осталась фотография, кусочек записной книжки. И это повторяется, как нервный тик.

– В этом плане нельзя его сравнивать с Гари, которого вы переводили?

– Может быть, хотя Гари, наоборот, любит менять маски. Но остается в них узнаваемым, я не понимаю, как можно было не узнать в Эмиле Ажаре Ромена Гари!

– Вы переводили его дебютный роман «Вино мертвецов». У вас не создалось ощущения, что писал этот роман во многом другой автор? На будущие его творения эта книга не совсем похожа. Какая-то неожиданная проба пера, можно сказать.

– Вы знаете, это проба пера, к которой он вернулся, когда стал Ажаром, и об этом пишут литературоведы. Там главный герой пьяный засыпает на кладбище, и все повествование – это сон. Во сне он попадает на тот свет. И чего только там не происходит – сплошная чертовщина! Полицейские, шлюхи, монахи, сам Господь Бог в непотребном виде…

Конечно, слышны отголоски Селина и Лотреамона. Это череда бурлескных новелл, в которых различимы традиции средневековой литературы, Рабле. Но больше всего, конечно, чувствуется будущий Ажар. Когда Гари решил стать Ажаром, он вернулся к себе. Бурлескные мотивы перешли в «Жизнь и смерть Эмиля Ажара», «Голубчика», так что этот роман всегда был в нем и с ним и был ему дорог. Это не просто проба пера.

– Как вы считаете, зачем вообще ему понадобилась еще одна маска? Это какая-то игра была?

– Ну, во-первых, этот человек играл всю жизнь. Он надул весь свет, до сих пор все уверены, что его мама действительно писала ему письма впрок, чтобы после ее смерти он получал их.

На мой взгляд, Гари – это такой Башмачкин, с душой очень уязвимого человека. Мы все из своего детства, и не надо сильно знать Фрейда, чтобы это понимать. Он тоже из своего детства. А потом, уже в молодости, ему так долго приходилось доказывать, что он во Франции может быть французом. Ведь Гари единственный из выпускников военного училища, который не сразу получил офицерское звание, потому что не был натурализованным французом. Военный летчик армии французского Сопротивления, но все еще не француз. А кто же? Русский? Еврей?

Дело не столько в национальности, сколько в затравленности и уязвимости. Он всегда был человеком очень уязвимым, и эту уязвимость маскировал, строил свою линию защиты от мира. Вот уж кто вышел из гоголевской «Шинели», так это Гари, и мне кажется, он очень близок русскому читателю, его здесь действительно любят.

Почему он стал Ажаром? Потому что мистификация была частью его самого. Он всегда был человек-маска. Вообще, это как луковица: где у луковицы маска, а где этот самый стержень?

Романы, подписанные Роменом Гари, построены более или менее классически, в них преобладает действие. А у Ажара все построено совершенно по другому принципу. Это другое отношение автора и языка. На первый план выходит язык, меняется качество слова, появляется, точнее возрождается, если иметь в виду «Вино мертвецов», гротескность, фантасмагоричность.

— Почему сейчас во французской литературе не появляется таких писателей-глыб, если можно так выразиться? Меньше героических историй стало во французской литературе.

– Сложно сказать, так ли это на самом деле. Вот, например, Леклезио — чем не скала? Но, в общем-то, век стал другой, нет единой художественной школы, нет канона, которому писатель должен соответствовать или, наоборот, который хочет сокрушать. Современный постмодерн похож на набор «лего». Точнее, на мешанину из разных конструкторов. Литературное поле – щедрая интертекстуальная нива. Писатель перестает понимать, что придумал сам, а что вспомнил из другого автора. Или сознательно играет с читателем в угадайку. Как композитор музыкальную цитату вклинивает, и ее услышит человек с хорошим натренированным музыкальным слухом. Так написаны чуть ли не все произведения ХХ века.

– А Уэльбека нельзя к таким большим авторам причислить?

– Я его не очень люблю, а однажды видела вживую и даже брала интервью. Это был, наверно, 1999-й год. Как человек Уэльбек на меня произвел впечатление глубоко обиженного, травмированного. Мне кажется, это видно в каждой его книге. Кого-кого, а Уэльбека монолитным не назовешь.

— Насколько хорошо российский читатель знает современную французскую литературу? Или мы немного «выброшены» в этом плане?

— Нет, я не думаю. Все крупные имена представлены, и, если хочешь быть в курсе, читай на здоровье.

– Кто сейчас, по вашему мнению, первоклассные и актуальные французские авторы?

– Актуальных много. То, чего, на мой взгляд, не хватает множеству современных писателей – это человечность. У интеллектуальной литературы высокая планка. Например, Томаса Манна непросто читать. Но это чтение расширяет душу, заставляет вас думать и, самое главное, будит живое чувство. А стиль ради стиля и умствование ради умствования утомляют читателей попусту.

Есть такой писатель – Филипп Делерм, которого никак не назовешь великим, но его очень интересно переводить. Он, например, описывает, как мальчик бежит по росе, у него промокают летние туфли на веревочной подошве, как эта роса холодит ногу, как потом туфли начинают хлюпать. Или в другой миниатюре — как поднимаешься на чердак, где сушатся яблоки, нюхаешь их, узнаешь, какого они были цвета. В общем-то, это все как будто ни о чем. Но Делерм точно попадает в ваше собственное ощущение, и от этого вы испытываете наслаждение. У вас на душе теплеет, потому что вы тоже помните запах, вкус, ощущение.

– Есть какие-то особенности современной французской литературы, по которой ее можно отличить от других? Может быть, какой-то эстетизм…

– Да, эстетизм и сверхутонченность, конечно, присутствуют, хотя в последнее время наблюдается возврат к классическому роману, нельзя же все время есть устриц, иногда хочется жареной картошки. Но если вы почитаете обзоры французской литературы, то поймете, что она так же огромна, как и русская. Поэтому я вам не могу ответить на вопрос, кто там сейчас главный писатель. Во Франции выходит чудовищное количество книг, появляются новые имена. И французы шутят, что количество писателей на душу населения просто перешло все границы.

Как и везде, выходит много биографической прозы, популярной литературы, нон-фикшн. Время мозаичное, и в этой мозаике нет и не может быть главного звена.

Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий

— Вы упомянули, что Франции многие авторы возвращаются к классическому роману. Вам не кажется, что это общемировая тенденция?

– Да, конечно.

– Это писатели реагируют на запрос читателя или как это можно объяснить?

– Сложный вопрос. Мне кажется, в русской литературе не хватает прослойки писателей-беллетристов, хотя сейчас этот пробел заполняется. Хорошая беллетристика – это и есть грамотный ответ на запрос читателей.

Когда писатель думает: «Дай-ка я напишу такой увлекательный роман для любителей того-то и того-то, я его хорошо, красиво сплету». Когда же он пишет, исходя из внутреннего импульса, «как он дышит, так и пишет», то мы называем это серьезной литературой. Впрочем, и эта грань весьма условна. Настоящий писатель всегда впитывает что-то разлитое в воздухе.

Если говорить о запросах, то сейчас многие предпочитают читать документальную прозу. А мне в последнее время очень интересно ее переводить. Вот и сейчас я пытаюсь уговорить одно издательство напечатать «Дневник» Элен Берр, который опубликовали несколько лет назад во Франции.

Элен Берр – это девушка лет двадцати с небольшим, из обеспеченной еврейской семьи. Французы называют ее своей Анной Франк. Дневник начинается с того, как она пошла в гости к Полю Валери, и он ей подписал книгу. Чудесная погода, она идет по Люксембургскому саду, красивая, образованная, занимается английской литературой. А вскоре ты понимаешь, что это 1941 год, оккупированный Париж.

Потом наступает день, когда надо надевать желтую звезду, и что-то меняется в этой девочке. Затем, конечно, ужас происходящего нарастает. Мир для Элен делится на две части. Она сама живет среди тех, кто в этот ужас вовлечен. Людей хватают, везут в пересыльный лагерь, потом они пропадают совсем, ходят страшные слухи. А рядом другие люди живут своей жизнью. Нормальную жизнь отменить нельзя, ничего не закрыто – кафе, рестораны, музыкальные салоны. Одни не знают, другие не хотят знать о страшном. Элен пишет дневник-свидетельство, чтобы объяснить, открыть глаза. Иногда кажется, что это написано сейчас. Она не может простить нацистам того, что они заставляют ее ненавидеть. Она воспитана так, что не может ненавидеть.

Ближе к концу это уже совершенно другой человек. Свой дневник она отдает кухарке, чтобы та его сохранила. Арестовывают всю их семью весной сорок четвертого года. В лагере Элен болеет тифом, а за два дня до освобождения Парижа охранница забивает ее до смерти. Такого нельзя придумать, это просто сюжет для Модиано, который написал предисловие к этой книге. Вы спрашиваете, почему Модиано получил Нобелевскую премию: еще и потому, что сейчас пришло время осмысления и возвращения. Время задуматься о прошлом, и Модиано это делает.

Даниил Адамов
Подробнее:
http://www.m24.ru/articles/83630?utm_source=CopyBuf?utm_source=CopyBuf?utm_source=CopyBuf

The Interpreter and Translator Trainer

http://www.tandfonline.com/toc/ritt20/current

Работа со стандартной документацией

rabota-so-standartnojj-dokumentaciejj-dlya-notarialnogo-zavereniya

«Я скучаю по тебе» Музыкальный клип группы «TE100STERON»

 

Теоретический нигилизм в переводе и его последствия

prezentaciyateoreticheskijj-nigilizm-v-perevode-i-ego-posledstviya

РЕЗУЛЬТАТЫ VIII МОЛОДЕЖНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «ПЕРЕВОД КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ НАУКИ И ТЕХНИКИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ»

С 14 по 16 ноября 2016 г. на переводческом факультете Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова при участии Нижегородского регионального отделения Союза переводчиков России прошла VIII Молодежная научно-практическая конференция «Перевод как фактор развития науки и техники в современном мире». В конференции приняли участие около двухсот студентов, магистрантов и аспирантов из разных вузов России и ближнего зарубежья (Нижний Новгород, Москва, Санкт-Петербург, Вологда, Воронеж, Мурманск, Омск, Пермь, Саранск, Саратов, Пермь, Тольятти, Челябинск и др.). С особой теплотой участники конференции приветствовали делегацию Севастопольского государственного университета, а также Минского государственного лингвистического университета, Московского государственного лингвистического университета, которые не в первый раз участвуют в конференции. Организаторы были рады приезду «новичков» — студентов и магистрантов Владимирского государственного университета им. Столетовых, Ивановского государственного энергетического университета, Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина, Российского университета дружбы народов, Рязанского государственного университета им. С.А. Есенина, Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого, Тульского государственного педагогического университета им. Л.Н. Толстого. Всего в конференции приняли участие представители 22-х вузов России и Республики Беларусь. Однако международное участие не ограничилось присутствием коллег из Беларуси. Большую помощь в проведении конференции оказала Антье Зоммерфельд, лектор германской службы академических обменов, специально приехавшая из Минского государственного лингвистического университета.
Конференция не случайно обозначена как научно-практическая: это не только площадка для представления результатов научных исследований, но и прекрасная возможность для будущих переводчиков проверить свои навыки и умения, испытать себя в качестве переводчика в обстановке, максимально приближенной к реальной, получить новые знания об особенностях переводческой профессии и новых тенденциях на рынке переводческих услуг. По сути, программа конференции – это целый калейдоскоп событий: здесь и заседания научных секций, и конкурсы устного и письменного перевода, и деловая игра, и мастер-классы ведущих переводчиков страны, и круглый стол. И все это умножается на довольно большое количество языков, ибо в этот раз к традиционному перечню иностранных языков (английский, немецкий, французский) добавились испанский, итальянский, китайский и японский.
Что же было уникально в программе конференции 2016-го года? Прежде всего, следует отметить участие друзей переводческого факультета, руководителей московской переводческой компании «АКМ-Вест», членов СПР Николая Куликова и Максима Берендяева, которые провели круглый стол «Вопросы заказчику». В качестве «допрашиваемых» также выступили опытные практикующие переводчики-нижегородцы Валерий Закин, Андрей Пивень и Денис Гаранин. В рамках этой встречи студенты, прежде всего иногородние участники конференции, смогли получить ответы на такие вопросы, как: «Какие требования предъявляют переводческие компании к переводчикам?», «Как предложить свои услуги компании?», «Как написать и представить свое резюме?», и т.п. Некоторые участники круглого стола проявили такую повышенную активность, что компания «АКМ-Вест» наградила их призами – сертификатами на приобретение учебной и научной литературы на сумму 3 тыс. рублей. Несомненно, для будущих переводчиков это была бесценная возможность, что называется, из первых рук получить информацию о том, что ждет от них переводческий рынок и что он собой представляет.
Кроме того, Максим Берендяев провел мастер-класс на тему «Технические средства в работе переводческих компаний (на примере ООО «АКМ-Вест»)». Владение информационными технологиями, инструментами оптимизации переводческого процесса – одно из непременных требований к современному переводчику. Поскольку этому аспекту в вузах пока уделяется недостаточное внимание, полученная участниками информация представляет несомненную ценность. Интересно отметить, что мастер-класс был включен в программу по просьбе самих студентов, что свидетельствует об их осознанном интересе к повышению собственной квалификации именно в этом плане.
Вот уже несколько лет непременным участником конференции является опытный переводчик-синхронист, преподаватель Московского государственного лингвистического университета Ирина Владимировна Зубанова. На пленарном заседании Ирина Владимировна выступила с докладом «English vs. Globish: современные тенденции развития английского языка с точки зрения переводчика», рассказав об особенностях английского языка, используемого в международном общении за пределами регионов, где английский является родным, и тех задачах в области освоения английского, которые должен решать будущий (и действующий) переводчик. Кроме того, Ирина Владимировна провела мастер-класс синхронного перевод, в ходе которого раскрыла особенности этого вида переводческой деятельности, основные подходы к восприятию текста оригинала, рассказала, какие проблемы встречаются в деятельности синхрониста и как эти проблемы можно решить. Участники конференции имели возможность выступить в качестве синхронистов, непосредственно в настоящих кабинах прочувствовать все прелести и вызовы синхрона.
Практическая направленность конференции была усилена и проведением мастер-класса руководителя Пермского отделения СПР Елены Юрьевны Мощанской (Пермский национальный исследовательский политехнический университет) на тему «Невербальный компонент общения в устном переводческом дискурсе». Участниками мастер-класса стали студенты старших курсов переводческого факультета НГЛУ им. Н.А. Добролюбова.
А теперь – о самой «волнительной» части конференции: о конкурсах перевода. Как всегда, в рамках конференции проводились конкурсы как устного, так и письменного перевода, причем по всем заявленным языкам. Конкурсы письменного перевода были организованы таким образом, чтобы ситуация перевода была максимально приближена к реальной. Именно поэтому конкурсанты работали в компьютерных классах, имея выход в Интернет, могли пользоваться всеми доступными ресурсами (разумеется, кроме такой возможности, как «Звонок другу»). На конкурсе устного перевода участники должны были выполнить перевод интервью, а на конкурсе устного перевода английского языка, который проводился в два этапа, во втором туре конкурсанты должны были выполнить собственно последовательный перевод выступления с русского языка на английский. Попутно отметим, что эта – конкурсная – составляющая конференции обладает для ее участников особой притягательной силой, о чем свидетельствует многолетний опыт проведения конференции. Именно желание попробовать себя в соревновании с другими, посмотреть на себя как бы со стороны, оценить свои возможности в сравнении с другими заставляет студентов покидать насиженные места и на несколько дней ввергать себя в волнующую атмосферу состязания.
Между тем следует отметить, что в целом результаты конкурса вряд ли можно назвать блестящими. Да, конечно, выявились победители. Но общее качество переводов, прежде всего, письменных, сложно посчитать даже средним. То есть «средняя температура по больнице» вовсе не нормальная, а скорее пониженная. А это уже мощный сигнал вузовскому сообществу, которое должно осознать, что сама система обучения переводу и ее методическая основа нуждаются в совершенствовании. В этой связи примечательно еще вот что: на пленарном заседании д-р филол. наук, доцент НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, председатель правления СПР В.В. Сдобников говорил о необходимости использования коммуникативно-функционального подхода к переводу, об учете особенностей восприятия получателей перевода, о необходимости воспринимать не форму текста, а его суть, и об умении выражать воспринятую мысль, описывать событие, о котором повествуется в оригинале, средствами, привычными для получателя перевода. Но результаты конкурса письменного перевода свидетельствуют о том, что эти, казалось бы, очевидные положения, основанные на здравом смысле, еще долго будут усваиваться студентами, особенно если наставники и преподаватели не придут им на помощь. Так что проведение подобных конкурсов дает возможность не столько восторгаться собственными успехами, сколько осознать существующие проблемы и объединить усилия в нахождении способов их решения. Предполагается, что достижению этой цели будет способствовать проведение Общероссийского методического совещания, инициатива которого принадлежит Союзу переводчиков России.
Вместе с тем есть все основания поздравить победителей конкурсов перевода:

Конкурс устного перевода английского языка:
I место: Голунов Антон Андреевич (Мордовский научно-исследовательский государственный университет им. Н.П. Огарева)
II место: Покровский Алексей Александрович (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Мягкова Валентина Андреевна (Севастопольский государственный университет)

Конкурс письменного перевода английского языка:
I место: Пшеничная Светлана Валерьевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Боброва Валерия Олеговна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Ахраменкова Надежда Сергеевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс устного перевода немецкого языка:
I место: Шестопал Анастасия Юрьевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Белин Владислав Янович (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Харута Александра Александровна (Минский государственный лингвистический университет);
Волгина Наталья Дмитриевна (Пермский национальный исследовательский политехнический университет)

Конкурс письменного перевода немецкого языка:
I место: Волкова Алиса Дмитриевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Богданов Владислав Сергеевич (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Белин Владислав Янович (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс устного перевода французского языка:
I место: Игнашин Лев Владимирович (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Лопухова Евгения Николаевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Ваганова Дарья Андреевна (Московский государственный лингвистический университет);
Щербакова Анна Андреевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс письменного перевода французского языка:
I место: Лопухова Евгения Николаевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Игнашин Лев Владимирович (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Косолапова Зоя Александровна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс устного перевода испанского языка:
I место: Нгуен Ныы Фонг (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Ликурцева Юлия Константиновна (Московский государственный лингвистический университет)
III место: Жукова Ксения Сергеевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс письменного перевода испанского языка:
I место: Кашин Анатолий Олегович (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Жукова Ксения Сергеевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Ликурцева Юлия Константиновна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс устного перевода итальянского языка:
I место: Сидорова Екатерина Сергеевна (Московский государственный лингвистический университет)
II место: Рожнов Сергей Виальевич (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс письменного перевода итальянского языка:
I место: Золотухина Кристина Юрьевна (Воронежский государственный университет)
II место: Сударикова Анна Александровна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Сидорова Екатерина Сергеевна (Московский государственный лингвистический университет)

Конкурс устного перевода китайского языка:
I место: Тёлина Юлия Александровна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Москаленко Евгений Олегович (Московский государственный лингвистический университет)

Конкурс письменного перевода китайского языка:
I место: Москаленко Евгений Олегович (Московский государственный лингвистический университет)
II место: Тёлина Юлия Александровна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Сенченко Валерия Геннадьевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс письменного перевода японского языка:
I место: Буслаева Екатерина Сергеевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Гильмутдинова Танзиля Каусаровна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Барова Дарья Дмитриевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Все же научно-практическая конференция, как всякая конференция, — это и праздник науки, «пиршество ума», даже если этот ум пока еще не очень искушен в сугубом теоретизировании. И праздник, несомненно, получился. Достаточно сказать, что на секционных заседаниях было прочитано более ста докладов. Причем их большая часть была посвящена проблемам теории и практики перевода. Можно констатировать, что общее качество научных изысканий и представления их результатов было настолько высоким, что у членов жюри конкурса научных работ возникали проблемы с определением победителей. И все же есть момент, на который нельзя не обратить внимание. Что имеется в виду? С каждым годом в научных работах конкурсантов отмечается все более очевидный «поворот в сторону коммуникативности» (коммуникативно-функциональный подход). Даже если этот «поворот» не столь очевиден, то все равно значительная часть исследований по своей направленности согласуется с практическими задачами и проблемами, решаемыми переводчиками в реальной жизни и определяемыми типовыми особенностями переводимых текстов, а также особенностями коммуникативных ситуаций, в которых осуществляется перевод. На этом фоне резким диссонансом звучат утверждения о необходимости выявления переводческих трансформаций, якобы используемых при переводе текстов определенных типов (рекламного, технического, медицинского и т.п.). Но разве не особенностями соотношения двух языков определяется большая часть преобразований, выявляемых дотошными исследователями post factum, после того, как перевод был выполнен? Разве думает переводчик о «смысловом развитии» или конкретизации во время поиска переводческого решения? Приходится констатировать, что по-прежнему усилия молодых исследователей (и их научных руководителей) направлены на решение задач, заявленных на самом раннем этапе становления переводоведения как науки, на выявление сугубо лингвистических факторов перевода в рамках текстоцентрического подхода к переводу. Организаторы конференции убеждены в том, что следование текстоцентрическому подходу, ориентированность только на лингвистические факторы – это путь в никуда, по сути – топтание на месте. В целом же было очень интересно наблюдать, как положения различных лингвистических и переводоведческих школ отражаются и воплощаются, конкретизируются в работах молодых исследователей, эти школы представляющих.

Конкурс научных работ (английский язык):

Секция № 1. Дискурс в аспекте перевода
I место: Скиба Екатерина Александровна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Гребцов Андрей Анатольевич (Тольяттинский государственный университет)
III место: Сайфуллина Азалия Дамировна (Челябинский государственный университет)

Секция № 2. Лексические проблемы перевода
I место: Матросова Яна Евгеньевна (Московский государственный лингвистический университет)
II место: Лебедева Алина Алексеевна (Тверской государственный университет)
III место: Жиганова Анастасия Васильевна (Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина)
Овсянникова Ксения Андреевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Секция № 3. Семантико-стилистические проблемы перевода
I место: Ковальчук Александр Викторович (Московский государственный лингвистический университет)
Быковская Юлия Родионовна (Севастопольский государственный университет)
II место: Покровский Алексей Александрович (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Дворецкая Ирина Игоревна (Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина)

Секция № 4. Проблемы специального перевода
I место: Золотухина Кристина Юрьевна (Воронежский государственный университет)
II место: Рехачёва Татьяна Алексеевна (Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского)
III место: Горшинёва Ульяна Дмитриевна (Мурманский арктический государственный университет)
Старосельская Наталия Евгеньевна (Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого)

Конкурс научных работ (немецкий язык)

Секция № 1:
I место: Мягкова Валентина Андреевна (Севастопольский государственный университет)
II место: Волкова Светлана Юрьевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Белин Владислав Янович (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова);
Борисова Алёна Сергеевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Секция № 2:
I место: Шестопал Анастасия Юрьевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Сонина Екатерина Валерьевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Филилеева Евгения Александровна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова);
Правилов Дмитрий Егорович (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс научных работ (французский язык)

Секция № 1:
I место: Белякова Екатерина Сергеевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Просвирнина Ирина Владимировна (Мордовский национальный исследовательский государственный университет им. Н.П. Огарева)
III место: Слоева Вероника Сергеевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Секция № 2:
I место: Кузина Анна Андреевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Ложкина Татьяна Михайловна (Гимназия № 25, Нижний Новгород)
III место: Попова Ксения Ивановна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс научных работ (китайский язык):
I место: Матасов Игорь Евгеньевич (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
II место: Сенченко Валерия Геннадьевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)
III место: Жуланова Наталья Анатольевна (Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова)

Конкурс научных работ (японский язык):
I место: Сидорина Елена Игоревна (Рязанский государственный университет им. С.А. Есенина)

Как всегда, конференция проходила под эгидой Союза переводчиков России. Помимо В.В. Сдобникова, председателя правления СПР, члена оргкомитета конференции, в ее организации и проведении приняли участие 14 членов СПР из Нижнего Новгород, Санкт-Петербурга и Мурманска. Они выступили, прежде всего, в качестве членов жюри конкурсов перевода и научных работ, в частности, много времени и сил потратили на проверку и оценку письменных переводов. В очередной раз мы убеждаемся в том, что единение переводческого сообщества в рамках СПР способствует и объединению вузовского сообщества. А в этом и заключается основная цель проведения подобных мероприятий.
Вот некоторые отзывы, которые свидетельствуют о том, что мы постепенно приближаемся к достижению поставленной цели:
«Для меня это ценная возможность пообщаться с коллегами из других вузов, посмотреть на их студентов, по-другому взглянуть на своих студентов. НГЛУ для меня всегда был школой вдохновения – так хорошо, когда столько единомышленников работают в одном вузе… А для моих ребят конференция была, пожалуй, полезнее некоторых дисциплин, которые они изучают согласно нашему учебному плану» (Е.В. Александрова, доцент Мурманского арктического государственного университета).
«Такое событие, которое вы организовываете ежегодно, — это замечательная возможность оценить свои силы, причем для студентов с разным уровнем притязаний, самооценки. Это – волшебная лакмусовая бумажка, проявляющая как завышенную, так и заниженную самооценку. Проявитель возможностей, способностей, трудолюбия, поверхностности и глубины» (Г.Н. Замараева, доцент Владимирского государственного университета им. Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых).
В. Сдобников

Представляем Приморское отделение СПР

Дорогой Александр,
Большое Вам спасибо за ссылку на Ваш сайт. Можно с Вашего разрешения я через секретаря своего Приморского регионального отделения сделаю рассылку Вашего сайта (ссылку на него) для своих членов Приморского отделения СПР?
 Я Вам также даю ссылку на наш сайт.
С уважением,
Евгения
Best regards,
Evgenia V. TEREKHOVA
Phone/Fax: (423)245-11-29 — Vladivostok
Cell phone: +7-(914)-722-15-18 — Vladivostok
Email: evgeniavlad@gmail.com
Skype: evgeniat3

Детектив по пятницам Евгений Фельдман. Член СПР

Понедельник, 21 ноября 2016 года.

        Уважаемые коллеги!

        Приглашаю Вас и Ваших друзей скачать вот этот материал:

1. Детектив по пятницам — 30 сентября 2016 года.
Артур Конан Дойль. «Тайна Торского моста», перевод Евг. Фельдмана,
часть 1.mp3 (62.2 Мб)
2. Детектив по пятницам — 7 октября 2016 года.
Артур Конан Дойль. «Тайна Торского моста», перевод Евг. Фельдмана,
часть 2, mp3 (62.5 Мб)
Читает диктор омского радио Виктор Геннадьевич Ларионов.
Ссылка для скачивания файлов: http://files.mail.ru/236BFC830FC9412C984EDDCA743A7299
Файлы будут храниться до 22.11.2016

        С уважением,
        Ваш
Евгений Фельдман.

Член Союза переводчиков России,
член Союза российских писателей,
лауреат Бунинской премии.
        E-mail: feldman@omsk.edu
Дом.т.: (3812) 76-93-26.

     

        Мой литературный сайт при Омской государственной областной научной библиотеке имени А.С. Пушкина — http://feldman.omsklib.ru/
(Пока что это не официальный сайт, а его бета-версия, но размещено уже 1.900 переводов с параллельными текстами на языке оригиналов. Сайт пополняется постоянно).

        Страница в интернет-магазине OZON.RU — http://www.ozon.ru/person/356625/

Книга «Былые дни, былые времена». Страницы английской и шотландской поэзии в переводах Евгения Фельдмана. —
http://www.sibmincult.ru/content/gl2015/3/14.pdf (скачивается бесплатно)
http://omskmark.moy.su/publ/essayclub/noobiblion/2015_e_d_feldman_bylye/111-1-0-2679(скачивается бесплатно)

Переводчик-стажер Крылова Диана

fotootzyvsertifikat-perevodchiku-stazheru_krylova