«Учиться, и когда придёт время,
прикладывать усвоенное к делу - разве это не прекрасно!» Конфуций
«Der Übersetzung Kunst, die höchste, dahin geht,
Zu übersetzen recht, was man nicht recht versteht» Friedrich Rückert

Что может «электронная няня»?

Применение высоких технологий в сфере ухода за маленькими детьми сулит немалую прибыль.
Электронная няня или автокачалка включается нажатием кнопки и в зависимости от выбранного режима работы имитирует либо качание, либо потряхивание, плавное круговое движение или лёгкое колыхание.
Кроме того в ней имеется возможность сопровождения процесса укачивания тремя успокаивающими звуками: привычным младенцу сердцебиением матери, шелестом дождя и лёгким шумом морского прибоя.
Рабочими функциями  автокачалки можно удобно  управлять с помощью мобильного приложения.
Для того чтобы ребёнку было чем заняться, когда он не спит, над автокачалкой вешают яркую подвижную игрушку или даже закрепляют над ней детский планшет, который, разумеется, пока что управляется родителями.
Полностью автоматизированная качалка, в шутку называемая электронная няня, стоит почти 200 евро и продается по всему миру.
Это одна из самых успешных, но далеко не единственная разработка в новой, переживающей бум своего развития, сфере ухода за маленькими детьми.
Различные стартап-проекты в этом прибыльном высокотехнологическом сегменте потребительского рынка реализуются главным образом в США.
В продаже  уже появились, к примеру, «умные» ползунки, которые через мобильное приложение выводят на дисплей информацию о том,  достаточно ли ребенку тёпло, нормально ли он дышит и как он лежит.
В наличии также современная кухонная техника, позволяющая простым нажатием кнопки приготовить молочную смесь и кашу для ребёнка.
Приспособление  для закрепления iPad имеется даже на детском горшке, так что у ребёнка под рукой будет дисплей и он уже сможет начать делать различные упражнения для развития мелкой моторики.
Хотя подобные инновации в сфере ухода за маленькими детьми и вызвали волну протестов возмущенных родителей в интернете, тем не менее, высокотехнологичная продукция для них пользуется широким спросом.
Основными её потребителями являются прежде всего обеспеченные слои населения США и Китая и практически всё молодое поколение родителей, появившихся на свет в период с 1980 по 1995 г. и выросших в эпоху Интернета.
Большинство из них не испытывает недоверия к техническим новинкам, в противном случае они просто не смогут разорваться между работой и детьми.
Для таких родителей справедливый упрёк в том, что электронная няня никогда не сможет заменить их детям маму и папу, наверное, не имеет большого значения.

Новый проект МС МРО СПР «Экология языка» в разработке

РУССКОЕ СКВЕРНОСЛОВИЕ ГЛАЗАМИ ИНОСТРАНЦЕВ

(Фрагмент материала)

В настоящее время за  рубежом множатся публикации, в которых  изо всех сил стараются создать из России образ врага, представляя россиян в самых мрачных тонах. В большинстве своем это явные  русофобские измышления, однако, некоторые черты национальной специфики из наблюдений, побывавших в нашей стране иностранцев, как например, сквернословие, действительно, не делают нам чести.  Об этом нелицеприятном для нас явлении и идет речь в публикуемом ниже материале из немецкого журнала “Fluter”. Побывавший в России немец Инго Петц делится своими впечатлениями.

Он рассказывает, что на тот момент он прожил в Волгограде, куда он приехал изучать русский язык, совсем недолго. Как-то раз вечером в стену его комнаты в студенческом общежитии сильно постучали, и кто-то проживающий по соседству что-то громко прокричал. Инго ничего понял, но услышанные им слова звучали приятно и мелодично, почти как песня. Он спросил у Паши, своего соседа по комнате, что означает то, что послышалось ему за стеной. Тот слегка смутился и немного помедлив, сказал ему, что его обругали…

Руководитель проекта Сальникова Дарья

Перевод учебных документов

перевод зачтено

Как в немецком языке появилось слово «Faulpelz»?

 Как известно, лень — это один из семи смертных грехов, кто ленится, тот попадает в ад. Услышав слово «Faulpelz», невольно можно подумать о каком-нибудь богатом бездельнике, который целыми днями дремлет в кресле, накрывшись теплым меховым пледом. Ведь, во-первых, при длительном отсутствии активности, обмен веществ в организме замедляется, в результате чего появляется озноб и желание одеться потеплее. Во-вторых, только богачи  могут позволить себе вести подобный праздный образ жизни и иметь дорогие меха. Однако, это представление неверно. Слово «Faulpelz», первоначально, обозначало  не лентяя, а пушистую плесень на гниющих продуктах. Она появляется на хлебе, сыре и фруктах при их длительном хранении. Отсюда и возникла ассоциация с теми, кто долгое время лежит без дела и как бы покрывается пушистой плесенью. Это выражение появилось в 17 веке и употреблялось в переносном значении.В английском языке подобной метафоры нет, англичане называют ленивых людей «lazybones». В их понимании, лентяй не просто валяется в постели и ничего не делает, а вообще не хочет пошевелить ни руками, ни ногами.

Подготовила:

Ширчкова Анна, ЯДЛ-113

РОДИТЕСЬ КРАСИВЫМИ И … ВАША ЗАРПЛАТА БУДЕТ ВЫШЕ

Ю. П. Стволкова, Д. А. Крылова

ФГБОУ ВО «Мордовский государственный педагогический институт имени М. Е. Евсевьева», г. Саранск, Россия

Статья «Wie wirkt sich das Aussehen aufs Gehalt aus?» была переведена на русский язык с немецкого научного журнала «Р.М. Fragen & Antworten» [1, с. 36].

«Не родись красивым, а родись счастливым»,  так думают многие. Многие также уверены, что счастье, если и не в деньгах, то уж точно в их ко- личестве. И вот теперь, наконец, научно доказано – у красавчиков обычно и денег больше. Уже давно эксперты выступают за анонимность процедуры подачи заяв- ления на участие в конкурсе на свободную вакансию, чтобы избежать дискри- минации при приеме на работу. Эту идею поддержал Боннский институт изуче- ния трудовых отношений после того, как по результатам социологических ис- следований выяснилось, что в Германии люди с красивой или приятной внеш- ностью зарабатывают больше тех, кто менее привлекателен. Как и ожидалось, полученные данные оказались более значимыми для симпатичных работников женского пола, зарплата которых на 20 % выше среднего уровня. На зарплату работников мужского пола это влияет в меньшей степени: стройные спортив- ные красавчики-мужчины получают примерно на 14 % больше, чем их не зани- мающиеся фитнесом коллеги. Ученые провели опрос с участием 3500 мужчин и женщин и установили уровень их привлекательности по специальной шкале оценки внешности. При этом выяснилось, что привлекательность важна, прежде всего, в сферах обслу- живания и менеджмента, т.е. для профессий, предполагающих постоянный кон- такт с клиентами, а также для людей, занимающих руководящие должности. Как правило, люди с приятной наружностью получают лучшие шансы уже в процессе отбора кандидатов для приема на работу. По мнению психоло- гов, это связано не только с чаще всего демонстрируемой ими уверенностью в себе. В большинстве случаев люди, которые хорошо выглядят, воспринимаются как более благонадежные, более компетентные и более эффективные. Разумеется, привлекательность кандидатов на работу впечатляет не толь- ко службы подбора персонала в Германии, такая же тенденция наблюдается и в Европе в целом. Правда в аналогичных исследованиях в США и Канаде приво- дятся более скромные цифры, а именно всего лишь плюс 5 процентов к зарпла- те привлекательных сотрудников. Причины этих различий специалисты из Бон- нского института связывают со значительно более строгими положениями дей- ствующего в этих странах антидискриминационного закона. Так, например, в Калифорнии запрещается требовать у кандидатов на работу их фотографии и даже спрашивать у них дату рождения». Нельзя не согласиться с результатами исследований – внешний вид дей- ствительно влияет на размер заработанной платы. Приятная внешность работ- ников располагает к себе и даже вызывает доверие. Занимаясь спортом и уха- живая за собой, можно не только повлиять на зарплату, но и продлить себе жизнь. Но с другой стороны, на наш взгляд, не нужно забывать о профессио- нальных качествах работников, ведь отсутствие знаний и неумение находить общий язык с клиентами, например, могут подпортить не только мнение о со- труднике, но репутацию компании. Список использованных источников 1. Rudolph, E. M.P. Ffagen&Antworten / E. Rudolph // Science Journal. – 2016. – № 1. – C. 36.

Требуется переводчик с немецким языком для работы на теплоходе. Работа с 23.05-24.06.17

Добрый вечер, Александр Николаевич!

Информация по работе:
Требуется сопровождающий туристов с немецким языком для работы на комфортабельном четырёхпалубном теплоходе «Николай Чернышевский» компании «ВодоходЪ». Работа с 23.05-24.06.17 по маршруту Москва-Спб. Основные обязанности: встреча туристов в аэропорту, сопровождение на всех экскурсиях, помощь в решении бытовых проблем на борту, проведение мероприятий и концертов на немецком языке (по заготовленным сценариям), сопровождение к судовому фельдшеру (в случае необходимости), предоставление путевой информации по маршруту. Переводчику предоставляется 3-х разовое питание, униформа, возмещение стоимости проезда до места работы,  возмещение затрат по прохождению мед осмотра.
Всем заинтересующимся можно давать мой номер телефона или почту.
С уважением,
ООО «ВодоходЪ»
пассажирский помощник капитана
т/х «Николай Чернышевский»
Ксения Дмитриевна Сысуева
телефон (личный: +7 999 785 79 73)

ОХОТНИЦЫ ЗА ОЛИГАРХАМИ

Охотницы за олигархами

Профессор Иосиф Стернин о рейтингах

КАК УВАЖАТЬ СЕБЯ ЗАСТАВИТЬ? УЧЕНЫЙ-ФИЛОЛОГ РАЗМЫШЛЯЕТ О НАБОЛЕВШЕМ.
ПУБЛИКАЦИИ № 8(2017) 24.02.2017

О рейтингах

О проблемах, с которыми сталкиваются российские гуманитарии при подготовке статей в англоязычные международные журналы, в общих чертах известно: их попытки донести российскую специ­фику до зарубежных специалистов, следуя традиционным издательским правилам, часто завершаются неудачей. А печататься только в “домашних” изданиях — совсем не в духе времени, да и рейтинги научные страдают. Как же быть? Профессор Воронежского государственного университета доктор филологических наук Иосиф Стернин анализирует ситуацию и делится своими выводами с читателями “Поиска”.

В последнее время меня постоянно учат, как надо писать научные статьи и где мне их следует печатать.

Почему? А чтобы у меня был рейтинг.

Кто-то решил подогнать всю нашу науку и наши статьи под стандарт, принятый на Западе (отмечу, в основном в естественных науках). Для меня как гуманитария это особенно странно.

Scopus, Web of Science — теперь главные критерии моей научной деятельности. Только в индексируемых там изданиях мне надо публиковаться. Иначе я не ученый и звать меня никак. Этого требует от меня руководство вуза, ВАК, министерство (в отчетах о научной работе), различные фонды, к которым можно обратиться за грантами.

Монографии, изданные в России, больше не считаются за научные работы, а многочисленные межвузовские сборники, которые у нас в стране традиционно выпускаются вузами и научными школами, тезисы и материалы выступлений на крупных научных конференциях вообще никто не учитывает, и ни для одного рейтинга они не нужны. А ведь именно там зачастую печатаются важные и ценные результаты аспирантов и докторантов, преподавателей вузов, действующих ученых.

Почему же мы так не уважаем собственную российскую науку?

Необходимо бороться за качество научной продукции, спору нет. Надо поставить барьеры липовым диссертациям, липовым защитам, липовым статьям. Однако множащиеся непомерные формальные требования (касающиеся содержания, цитирования, библиографии, перевода на английский и т.д.) к научным публикациям затрудняют работу настоящих ученых и упрощают жизнь халтурщикам и плагиаторам, которые все перечисленное тщательно соблюдут. На их “липу” сквозь пальцы посмотрят редакторы, рецензенты и выведут заключение: хорошая работа (статья, монография, диссертация) — все требования соблюдены, можно и не читать, а публиковать или защищать.

Рейтинги достижений ученых нужны нам в первую очередь внутри страны в рамках соответствующего научного направления, науки, отрасли. И составлять их должны специалисты данной отрасли, а не чиновники и не технические работники по формальным показателям, установленным ими самими.

Очень важно, цитируют ли тебя в авторефератах и диссертациях, это главный показатель научного уровня — осваиваются ли твои идеи учеными, востребованы ли они в научном направлении. А это как раз нигде не учитывается. Самые интересные и плодотворные научные идеи могут высказываться учеными, работающими в вузах (а таких большинство), в вузовских тематических сборниках, периодических межвузовских сборниках, материалах конференций. Важно качество статей, будут ли на них ссылаться и развивать изложенные в них идеи, а не то, где это опубликовано. Нигде в рейтингах не учитывается, сколько ученый подготовил кандидатов и докторов наук — а ведь это важнейший показатель научной продуктивности ученого.

Общее количество работ ученого и общая цитируемость всех его работ важнее пресловутого Хирша, именно они свидетельствуют о научной активности и продуктивности. У меня, кстати, индекс этого самого Хирша — 43, руководству это нравится, но что это говорит о моем научном потенциале, моих научных результатах? А вот более 1000 публикаций, более 14 тысяч цитирований, 90 защитившихся аспирантов и докторантов говорят, как мне кажется. Именно это характеризует меня как активно работающего ученого. И именно это должно определять мой рейтинг.

Об инструкциях 

Многочисленные журналы приглашают печататься у них и при этом присылают список требований к статьям, который занимает иногда до 1 п.л.! Только что получил две такие инструкции от известных московских вузов — на 14 и 16 страниц.

Ради чего все это?

А ради тех же зарубежных рейтингов.

Журналы, претендующие на ваковский статус и международный рейтинг, диктуют автору, что должно быть в его статье и чего там быть не должно.

Кто вообще имеет право за меня решать, о чем мне писать и что включать в статью, а что не включать? Кто эти люди, какова их квалификация в моей науке и чем они руководствуются в своих инструкциях?

Приведу самые с моей точки зрения вопиющие требования из нескольких журналов по филологии.

Итак, вот что я должен включить в статью обязательно:

В РЕЗЮМЕ я должен обеспечить читателю возможность “понять уникальность статьи (исследования или обзора)” — чем она отличается от аналогичных работ. Но ведь я пишу о конкретной проблеме, а не об уникальности своего исследования и вовсе не обязательно сравниваю свои результаты с другими исследованиями.

“Объем текста в РЕЗЮМЕ в пределах 200-300 слов” — почему за меня решают, сколько слов мне написать? Может, мне и двух строчек хватит?

Нужна развернутая англоязычная аннотация. Зачем вообще мне, филологу, делать англоязычные аннотации? Нас ведь читают специалисты, и они знают тот язык, который является материалом исследования.

Как гуманитарий скажу, что вообще мы наносим своими английскими аннотациями огромный вред отечественной гуманитарной науке. Большое количество наших оригинальных идей и терминов не может быть адекватно переведено на английский (например, в отечественной лингвистике за долгие годы сложился свой самобытный понятийный аппарат и многие наши филологические термины на английский язык просто не переводятся — там нет ни таких понятий, ни слов для их обозначения), многие аспекты и даже направления наших гуманитарных исследований, наша проблематика за рубежом вообще не интересны, а вымученный приблизительный перевод создает у англоязычного читателя ложное представление о содержании наших работ.

Пропагандировать нашу науку и наши достижения надо не переводами аннотаций и библиографии на английский язык, не подгонкой структуры научных публикаций под западные традиции, не пропихиванием статей за большие деньги в распространяемые за рубежом издания, а прежде всего нашим участием в международных научных конференциях, в личных встречах с коллегами, в ходе которых появляется возможность что-то развернуто рассказать, объяснить свои позиции, представить свои термины для новых явлений, пояснить свою позицию в дискуссиях и ответах на вопросы, реально преодолев трудности перевода и различия в терминологическом аппарате, исследуемой проблематике и применяемых методах.

Стандартный объем статьи 4000-6000 слов (15-20 страниц, шрифт 14, интервал 1,5). Почему именно столько страниц? А если меньше? Если мне столько не надо?

“Введение: обосновывается актуальность статьи, обозначается проблема, ранее частично рассматриваемая / не рассматриваемая в науке. Указывается ее практическое значение. Определяется вклад данной статьи в науку. Предлагается обзор литературы по рассматриваемой проблеме (история вопроса), сравниваются источники (не менее 20-30). Объем — 1-2 страницы”.

Почему за меня решают, сколько страниц должно быть во введении и что мне там написать? Как определить вклад статьи в науку — это ведь не диссертация и не монография? Почему я должен сравнить именно 20-30 источников? А если сравнивать нечего? И зачем сравнивать, если можно просто сослаться на нужную работу? Зачем описывать практическое значение статьи? А если статья теоретическая, фундаментальная?

“Методы и материалы исследования: обозначаются и описываются методы исследования, материалы, предлагается организация эксперимента, методика работы. Объем — 1-2 страницы”.

А если нет эксперимента? Зачем описывать методы исследования, если можно просто сослаться на них?

“Результаты: предлагается оценка результатов исследования, сравниваются полученные результаты с результатами исследований других авторов. Объем — 1-2 страницы”. Почему я должен сравнивать свои результаты с другими? А если вообще никто этим раньше не занимался?

“Обсуждение: описывается исследование, обозначается научная новизна работы для отечественной и зарубежной науки, определяются перспективы. Объем — 8-15 страниц”. Как я могу определить значение своей статьи для отечественной и даже зарубежной науки, если она еще не опубликована? Какие могут быть перспективы у статьи? Перспективы бывают у научного направления.

“Библиографический список: 20-30 источников, указываются источники за последние 5-10 лет, приветствуются ссылки на иностранную литературу”. Почему мне диктуют, за какой период я должен брать источники и сколько их должно быть, если неизвестно содержание и проблематика моей статьи? A если зарубежные ученые этим не занимались и не занимаются (что чаще всего и бывает в филологической науке)?

Подобные требования уместны к монографиям, диссертациям, но не научным статьям. При этом конкретная наука в предлагаемых мне “указаниях” никак не учитывается — к филологам, медикам и математикам требования абсолютно одинаковые. Вот что написано на сайте одного филологического журнала: “При подготовке рукописи для направления в редакцию авторам следует руководствоваться следующими правилами, составленными с учетом требований российских и международных ассоциаций и организаций, в том числе “Единых требований к рукописям, предоставляемым в биомедицинские журналы” (Uniform Requirements for Manuscripts Submitted to Biomedical Journals) и т.д.”. Почему я, филолог, должен писать как медик?

Требуют еще указать источник финансирования (?), выдвигают целую кучу совершенно ненужных требований к оформлению библиографии, указывают, что мне, как автору, нельзя ссылаться на свои работы. А именно: “Следует избегать самоцитирования… Самоцитирование желательно ограничить 3 ссылками”.

Почему нельзя сослаться на свои ранее полученные результаты? Я много лет разрабатываю одну проблему и каждый раз ссылаюсь на уже достигнутое. Прикажете повторять все в каждой новой статье?

Что мне кажется разумным

Рейтинг российских ученых нужно определять, прежде всего, в их отрасли внутри России. Системы РИНЦ для этого вполне достаточно.

Учитываться должны все публикации и все цитирования, независимо от места публикации и издания.

Не надо тратить силы на перевод на английский язык развернутых аннотаций — для того, чтобы содержание статьи заинтересовало потенциального иностранного читателя, перевода ключевых слов более чем достаточно.

Абсолютно убежден, что все так называемые ваковские журналы должны быть бесплатными — нельзя брать деньги ни за публикацию, ни за рецензирование статей, это чистая коммерция на науке. Аспиранту статьи, необходимые для защиты, обходятся в десятки тысяч, докторанту — в сотни тысяч рублей. Если вуз или учреждение заинтересовано в наличии ваковского статуса у своего журнала, оно обязано обеспечить полное финансирование издания. При этом вне контекста защиты диссертаций нельзя требовать от исследователя наличия именно ваковских публикаций (например, для прохождения по конкурсу, присвоения ученого звания, выступления оппонентом, выполнения функций представителя ведущей организации) — это его личное дело, где и что публиковать.

Давайте уважать собственную науку и собственных ученых.

От редакции: Приглашаем читателей обсудить поднятую автором проблему.

Разместить в

 

ОТЗЫВЫ (2)

04.03.2017 17:43Виктор Рахман

_ Однако, нормальный автор «рукописи» нуждается в объективной оценке добычи его интеллекта, а «всякий труд должен быть оплачен»! _ Наш-то всеми уважаемый нобеляр, публично-совково-соврал : «Мы каждую статью обязательно рецензируем, обязательно, от кого бы она ни приходила…» (http://ufn.ru/ru/articles/2009/6/a/). _ Ведь тогда ВАК обязывал выполнять эту норму порядочности от журналов пресловутого «списка». Теперь же и РАН-периодика приравнена к прочим СМИ (https://t.co/KRYqclkJML) и РАНцы … вообще оборзели : _ уже две математические редакции «ответили роботом», что займутся «рукописью», а далее … молчат, как нашкодивший сопляк! _ (Свежий пример «академического ступора» – https://drive.google.com/file/d/0ByFsU0YN_ng2N05KeW5sNzBjeUk/view?usp=sharing ) … __ Поэтому наших РАНцев в роли СМИ-на-твёрдом-окладе надо бы подкормить ПРИЛИЧНОЙ платой за приличную рецензию вместо «запустить дурочку» (https://t.co/KRYqclkJML). ============================================== _ Подробнее см. на форуме сайта РАН, отображающим своей убогостью … уровень величия Российской Академии Наук ‘Московской Империи перестроившихся до опупения «ленинцев» ‘.

01.03.2017 18:48Виктор Рахман

_ _ _ Не гуманитарий я и, вообще, дилетант, но уличающий ЧЁТКО текстами короткими (по правилам РАН-редакций для авторов) обнаруженные несуразности теоретиков, так и не оспоренными этими редакциями ( https://drive.google.com/file/d/0ByFsU0YN_ng2SFFILVdEVUJUOTA/view?usp=sharing)… ___________________________ Знаю же я только родной язык, а успешный кандидатский минимум по немецкому языку оставил меня неграмотным, как немец-имбецил … _ И не оспоренные мои находки — очевидно, неоспоримые — позволили провести эксперимент на тему обсуждаемой проблемы : —————————————————— _ sciencepublishinggroup давно уговаривает меня перевести на английский и увеличить вдвое текст https://drive.google.com/file/d/0ByFsU0YN_ng2d3dfUmJSdk5HdWs/view?usp=sharing , отброшенный «отправкой дурочки» нашими ‘дрессированными’ …РАНцами. _ _ А я вежливо извиняюсь, что решил, будто для этих издателей приемлемы рукописи на официальных языках ООН, — я же не способен удостовериться в аутентичности перевода и предполагаю, что «сказанного достаточно». _ _ 23.02.17. ответил категорически на «If possible, please send the paper in English to us», что это исключено, и не возражаю на отказ в публикации. ==================================================== _ Таким вот образом, я вношу свой вклад в попытки заставить иностранцев уважать русский язык, а не только английский, — «мой-то» профилирующий немецкий журнал тоже требует English !

14 Открытый Евразийский конкурс по художественному переводу (Eurasian Open 2017):

Уважаемые коллеги!
Остается чуть больше двух недель до завершения 14-го Открытого Евразийского конкурса на лучший художественный перевод (Eurasian Open 2017):
http://lgz.ru/news/eurasian_open_2017/
Прошу передать эту информацию всем, кто может быть заинтересован в этом творческом состязании переводчиков.

С уважением,
Игорь Храмов
vip_orenburg@inbox.ru

К ПРОБЛЕМЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ПОЛИКОДОВОСТИ КАЧЕСТВЕННЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ ПЕРЕВОДА

УДК

А.Н. Злобин

(Мордовский государственный университет,

г. Саранск)

 В статье рассматривается эрратологический аспект переводческой деятельности, связанный с определением, как качества перевода, так и оценки профессионального мастерства переводчика. Предлагаемое когнитивное переформатирование стратификации качественных показателей транслята позволяет представить их как многоаспектное знание матричного формата. Данный подход способствует избавлению от крайней субъективности при определении качества перевода и классификации ошибок переводчика  и способствует выработке объективных научных критериев оценки качества результатов перевода.

Ключевые слова: транслят, переводческая эрратология, качество перевода, номенклатура переводческих ошибок, когнитивное переформатирование, когнитивная матрица, знание концептуально сложного формата, объективные параметры оценки качества перевода.

A.Zlobin

(N.P. Ogarev Mordovia State University, Saransk)

AN IDEA OF POLYCODENESS OF THE TRANSLYAT QUALITY INDICATORS

Abstract. The article discusses the erratologic aspect of the translation practice. The said aspect is associated with the evaluation of translation quality and the translator’s professional skills. The present cognitive reformatting of stratifying the “translyat” qualitative indicators allows us to consider them as comprehensive knowledge of matrix format. This approach helps us to get rid of extreme subjectivity in evaluating the quality of translation and classifying the translator errors, and to develop objective scientific criteria for describing the quality of translation results.

Keywords: translyat; translation erratologiya; translation quality; the range of translation errors; cognitive reformatting; cognitive matrix; knowledge of  conceptually complex format; objective parameters for evaluating the quality of translation.

К определению качественных показателей транслята или результата перевода обращались в прошлом многие российские переводчики. Наиболее значимой, на наш взгляд, является написанная в 1747 г. знаменитая «Эпистола о русском языке» переводчика А.П. Сумарокова, в которой следует особо выделить следующие релевантные для результата перевода строки:

«… Посем скажу, какой похвален перевод:

Имеет в слоге всяк различие народ.
Что очень хорошо на языке французском,

То может в точности быть скаредно на русском.
Не мни, переводя, что склад в творце готов;Творец дарует мысль, но не дарует слов.
В спряжение речей его ты не вдавайся
И свойственно себе словами украшайся.
На что степень в степень последовать ему ?
Ступай лишь тем путем и область дай уму.
Ты сим, как твой творец письмом своим ни славен,
Достигнешь до него и будешь сам с ним равен.
Хотя перед тобой в три пуда лексикон,
Не мни, чтоб помощь дал тебе велику он,
Коль речи и слова поставишь без порядка,
И будет перевод твой некая загадка,
Которую никто не отгадает ввек;
То даром, что слова все точно ты нарек.
Когда переводить захочешь беспорочно,
Не то, — творцов мне дух яви и силу точно…»
[1. ].

Их анализ показывает, что «результат перевода» (лат. «resultatus» отраженный),  является с одной стороны, итогом того, что получено по окончании (переводческой) деятельности, а с другой – показателем мастерства (в переводе) [2.  С. 690]. Например: «…И будет перевод твой некая загадка, которую никто не отгадает ввек; То даром, что слова все точно ты нарек…». Нетрудно убедиться в том, что данная А. П. Сумароковым оценка качественных показателей транслята носит весьма общий характер.

К сожалению, результат перевода – переведенный текст (ПТ) или транслят как одна из теоретико-переводческих универсалий [3.  С. 47] до сих пор не представлен среди основных аспектов переводоведения должным образом, с учетом многоаспектности знания о ПТ вообще и его оценке в частности. Хотя мы и находим здесь такой аспект, как «научная критика перевода», основным инструментом которой служит понятие эквивалентности (мера соответствия ПТ → исходному тексту (ИТ), применяемое к конкретным результатам перевода, тем не менее его явно недостаточно для оценки показателей мастерства или качества перевода. Кроме того, в нем в недостаточной мере учтена типология ПТ, например, по характеру соответствия ИТ и ПТ: вольный (свободный) перевод, интерпретация, адекватный перевод, точный (правильный) перевод, аутентичный перевод, заверенный перевод и по типу адекватности (воссозданию единства формы и содержания ИТ средствами другого языка) [4. С.13]; семантико-стилистически адекватный перевод, дезиративно-адекватный перевод [5.] или адекватный, эквивалентный, точный, буквальный, свободный перевод [6. С. 227].

Следствием такого подхода как к самому ПТ, так и его оценке, без должного учета их многоаспектности, является наличие «нерешенной проблемы по выработке объективных научных критериев оценки текстов» [3. С. 50]. Определение объективных параметров оценки качества перевода, справедливо отмечает Е. А. Княжева, осложняется еще и тем, что и перевод, и оценка качества перевода несвободны от влияния субъективных представлений переводящего и оценивающего субъектов о «правильном» переводе и этике переводческого труда. Таким образом, исследовательский интерес неизбежно смещается с объекта и результата на субъект речевой деятельности [7. С. 35], хотя, вполне очевидно, что в первую очередь оценке подлежит сам транслят.

Решению данной проблемы могло бы способствовать добавление к известным функциям критики перевода – улучшению качества перевода, формированию в обществе спроса на качественный перевод, использованию инструментария критики перевода в обучении переводчиков, еще и необходимости выработки стандартов качества перевода, которые бы использовались для экспертной работы переводчиков в различных сферах переводческой деятельности [8. С. 166].

Приведенные факты подтверждают насущную потребность в проведении когнитивного переформатирования данного аспекта переводоведения, представления его как знания концептуально-сложного формата, ведь показатели мастерства в переводе хотя и имеют градуальный характер, но, тем не менее, оцениваются не только по эквивалентности. При этом, наряду с указанными выше типами ПТ, следует учитывать еще и соответствие ПТ нормативным требованиям – норме переводческой речи, конвенциональной норме перевода, жанрово-стилистической норме, а также соответствие текста перевода тем задачам, для решения которых был осуществлен процесс перевода, т.е. прагматическую ценность перевода [6. С. 249]. В целях унификации терминологии вполне обоснованным представляется назвать этот аспект науки о переводе по аналогии с теорией процесса перевода «теория результата перевода». Поскольку любая, в том числе и переводческая, наука интересуется ошибками, в ней должны быть общая теория ошибок или эррология [9. С. 36-37] и частные теории ошибок, что предполагает интеграцию теории результата перевода с теорией ошибок.

Принимая во внимание многоаспектность знания о переводе и его оценке, можно говорить о том, что с помощью компонента «результат перевода» мы получаем доступ к многоаспектной частной когнитивной матрице (ЧКМ) «качество перевода», как многомерной системе взаимосвязанных когнитивных контекстов или областей (аспектов) концептуализации перевода, передающей многоаспектные знания об определенных концептуальных областях перевода различного уровня сложности, которые сами представляют собой многокомпонентные матрицы. Таким образом, общая и частная когнитивные матрицы могут рассматриваться как многомерные системы взаимосвязанных когнитивных контекстов, передающих многоаспектные знания об определенной области или многоаспектность того или иного знания соответственно. Частная когнитивная матрица перевода выступает на данном этапе как средство организации и инструмент познания результата перевода, как особая организация знания, составляющая необходимое предварительное условие нашей способности к пониманию тесно связанных между собой когнитивных контекстов или областей концептуализации перевода  [10. С. 99].

Подчеркнем, что «качество перевода в стратегическом плане является самым главным… именно хорошее качество перевода определяет его дальнейшее использование, срок его “жизни” и убережет заказчика, переводческую организацию, переводчика от возможных юридических и финансовых неприятностей в дальнейшем» [11. С. 4]. Альтернативный качеству термин «репрезентативность» перевода (т.е. перевод должен отражать лишь необходимую часть информации ИТ, для разных текстов разную) и предлагаемые критерии репрезентативности – отражение соответственно плана содержания, цели создания ИТ, его «тона» и авторского содержания [12. С.146-147] мы считаем неприемлемыми по причине невозможности их использования для практических целей из-за сужения до минимума показателей мастерства в переводе.

Поскольку проблема определения качественных показателей перевода носит глобальный характер, то она рассматривается переводчиками и переводоведами всех стран мира. Как известно, разработано и введено в действие несколько международных стандартов на перевод. Это проект европейского стандарта ICS 03.08.20, австрийский стандарт ICS 03.080.30, немецкий стандарт DIN EN 150038, международный стандарт ISO 12616 (терминография, ориентированная на перевод). Изучению этой проблемы посвящены различные национальные и международные конференции. О том, что качество перевода, как и сам перевод в целом, представляет собой поликодовое или многоаспектное знание, свидетельствует перечень аспектов в упомянутых выше стандартах. Среди них, к примеру, организационно-методические аспекты выполнения переводов (контроль за выполнением и редактированием перевода, терминологическая поддержка перевода, оформление перевода) и подбор компетентных     переводчиков и редакторов [11. С. 5]. Наряду с основными подходами к оценке (эквивалентность, адекватность, точность, вольность, буквализм, стратегия переводчика, норма, трансформация, соответствие), в рамках данных классификаций, безусловно, должны учитываться еще и аспекты, связанные как с определением качества внутритекстуальной когерентности транслята, так и с определением качества интертекстуальной когерентности между транслятом и ИТ [8. С. 168]. На повестке дня анализ современного программного обеспечения для контроля качества перевода и справочных ресурсов Интернет, к которым обращается переводчик на этапе редактирования перевода и т.д.

В связи с изложенным выше можно говорить о том, что качество перевода может получать свое осмысление к примеру в таких концептуальных областях, как «виды перевода», «типы ПТ», «сферы профессиональной коммуникации», «общие и специальные показатели мастерства в переводе», «автоматизированные средства контроля перевода», «ошибки переводчика» и др.

Как известно, переводческие ошибки совершаются бессознательно и их причины, как правило, следует искать в недостаточной образованности переводчика. Тем не менее, исследование феномена ошибки также требует многоаспектного подхода, включающего определение типа ошибки (ошибка содержания / ошибка формы), причины ошибки (недостаточная языковая компетенция / когнитивная база, недостаточное владение технологией перевода) и характера ошибки (ошибка системная / ошибка несистемная) [7.  С.  39].

Н. К. Гарбовский считает подобное расчлененное представление ошибок «продуктивным как для переводческой критики, т.е. объективной, насколько это возможно, оценки переводческого труда, так и для обучения переводу, когда необходимо найти причину каждой ошибки переводчика. Их причины хорошо известны: недостаточное владение языком оригинала и языком перевода, недостаток знаний переводчика о тех предметных ситуациях, о которых идет речь в исходном сообщении, невнимательное или пренебрежительное отношение к тексту оригинала, к идеям и индивидуальному стилю автора, а также многое другое» [13. С. 515]. Отсутствие подобного подхода в прошлом приводило к тому, что в течение продолжительного времени анализу и классификации подвергались только ошибки, допускаемые переводчиком на этапе собственно перевода, т.е. поиска соответствий и преобразования ИТ средствами ПЯ, а ошибки на уровне восприятия ИТ оставались неизученными, так как трансформационная модель перевода основывалась прежде всего на том, что ИТ переводчиком понят.

В настоящее время имеется множество типологий ошибок переводчика, где дается их расчлененное или многоаспектное представление. Так, например, Н. К. Гарбовский в своей типологии указывает не только тип ошибки, но и причину ее возникновения.

  1. Ошибки понимания на уровне «знак – понятие». Данная ошибка имеет место, когда переводчик приписывает знакам не те понятия, которые они заключают в себе на самом деле.
  2. Ошибки понимания на уровне «знак – сложное понятие», возникающие при расшифровке смыслов словосочетаний.
  3. Ошибки понимания на уровне «знак – суждение», являющиеся результатом недостаточного внимания переводчика к синтаксической организации высказывания.
  4. Ошибки понимания предметной ситуации, представляющие собой искажения на уровне описания ситуации по причине недостаточного когнитивного опыта переводчика [13. С. 516].

Нетрудно убедиться в том, что данная типология ошибок привязана к конкретному этапу перевода, главным образом к этапу понимания ИТ и, разумеется, не дает ответа на все вопросы, важные для практической деятельности как переводческих организаций, так и отдельных переводчиков, например, что такое переводческая ошибка, типы переводческих ошибок, сколько и какие ошибки допустимы в переводе (черновом, рабочем, для опубликования) или же в переводе не должно быть ни одной ошибки. Мы разделяем мнение исследователей перевода, которые считают, что «без решения этих проблем невозможно объективно оценивать претензии заказчика к качеству перевода и определить достойную оплату труда переводчика. Типология и “вес” переводческих ошибок играют также существенную роль при обучении переводу» [11. С. 5].

Указанные выше авторы предлагают свою классификацию переводческих ошибок, в которой сделана заявка на то, что она является универсальной, поскольку в ней описаны все группы нарушений с характеристикой категории нарушений, их сущности и характера, способствующие, по мнению разработчиков, применению данной системы оценки специалистами в практической работе переводческих организаций и при обучении переводу. Вместе с тем предложенное в указанных группах форматирование переводческих ошибок не является принципиально новым, а фактически в значительной степени повторяет уже известные подходы к классификации ошибок в переводе. Например, в первой группе ошибок – нарушения при передаче смысла, связанные с денотативным содержанием текста, прочитываются общеизвестные смысловые ошибки. Приведенные здесь же категории ошибок опущение, добавление и замена информации, неточная передача фактической и релятивной информации могут быть идентифицированы как вольность или буквализм. Во второй группе представлены нарушения, связанные с передачей стилистических характеристик  ИТ,  и, соответственно, нарушения в передаче функционально-стилевых или жанровых особенностей ИТ или, по В. Н. Комиссарову [6.], нарушение жанрово-стилистической нормы перевода. Калькирование оригинала – это опять же буквализм. Здесь же почему-то и нарушение узуса ПЯ или, по Л. К. Латышеву [14.], узуальные ошибки, хотя это уже, как говорится, из другой оперы, т.е. нарушение нормы переводческой речи. В третьей группе ошибок даны нарушения, связанные с передачей авторской оценки, т.е. вольность. В последнюю группу включены очевидные (а что есть неочевидные?) нарушения нормы и узуса ПЯ или все той же нормы переводческой речи [11. С. 32]. Что касается веса переводческих ошибок, то и здесь есть претензия на оригинальность: искажение и снижение точности, вместо искажения, неточности, неясности [14. С. 134].

Кроме того, за бортом данной номенклатуры переводческих ошибок остаются нарушения прагматической нормы перевода, например отсутствие прагматической адаптации, неправильное «включение» прагматического фильтра и т.д. В ней не учтены и ошибки, возникающие «при переводе с иностранного языка на родной, когда переводчик сталкивается не только с системой русского языка, над которой доминирует другая, но и с иной культурой, иным мировосприятием. Ошибки при переводе с родного языка на иностранный возникают, когда переводчику недостает знаний о всей системе выразительных средств переводящего языка [13. С. 515–516].

Таким образом, рассмотренная выше классификация переводческих ошибок не может претендовать на универсальную, так как в ней не в полной мере представлен характер переводческой ошибки как многоаспектного знания. Актуальность представления переводческой ошибки как знания концептуально-сложного формата возрастает в связи с планируемой аттестацией переводчиков экспертами Союза переводчиков России. К сожалению, в предложенном проекте оценки качества перевода для аттестации переводчиков переводческая ошибка также не представлена в полной мере с учетом характера перевода как многоаспектного знания, да и сама идентификация переводческих ошибок вряд ли совершенна (например: «плохой русский язык» / ср. нарушение норм переводческой речи).

Созданию единой типологии переводческих ошибок будет способствовать, на наш взгляд, их форматирование с помощью упомянутой выше когнитивной матрицы. Для этого мы выделяем в ЧКМ «качество перевода» концептуальную область «ошибки переводчика» как отдельную многокомпонентную частную когнитивную матрицу. При этом мы намеренно отказываемся от термина  «переводческая ошибка», поскольку он представляет ошибку как знание концептуально-простого формата, связывая ее только с процессом перевода. Термин «ошибки переводчика» дает возможность представить ошибки как многоаспектное знание, как знание концептуально-сложного формата, включить сюда, кроме буквализма, вольностей, искажений, неточностей и неясностей, и смысловые, и стилистические, и узуальные ошибки, и нарушения нормативных требований, и терминологические, и фразеологические, и культурологические ошибки и многие другие. Именно такую картину мы наблюдаем при разграничении общей и частной эрратологии (лингвистической эрратологии, лингводидактической эрратологии, переводческой эрратологии) и специальной эрратологии (например, рецептивной и экспрессивной эрратологии в рамках переводоведения) [9. С. 37].

Ядро ЧКМ «ошибки переводчика» так же как и качество перевода, получает осмысление в различных концептуальных областях, среди которых, к примеру, «виды перевода» (ошибки в устном и письменном переводе), «типы ПТ» (ошибки в свободном, точном, заверенном и других типах перевода), «сферы профессиональной коммуникации» (терминологические и конвенциональные ошибки) и многие другие компоненты, которые еще предстоит выделить и описать.

В заключение отметим, что когнитивное форматирование в данной сфере перевода позволит избавиться от крайней субъективности при определении качества транслята и классификации ошибок переводчика.

 

Библиографический cписок

 

  1. Сумароков А.П. Эпистола о русском языке // Электронный ресурс Интернет: :http://rvb.ru/18vek/sumarokov/01text/01versus /06epistles/041.htm
  2. Адамчик В. В. Новейший словарь иностранных слов и выражений. Минск : Соврем. литератор, 2007. 976 с.
  3. Алексеева И. С. Введение в переводоведение : учеб. пособие для студентов филол. и лингв. фак. высш. учеб. заведений. СПб. : СПбГУ ; М. : Издат. центр «Академия», 2004. 352 с.
  4. Нелюбин Л. Л. Толковый переводческий словарь. – 3-е изд., перераб. М. : Флинта : Наука, 2003. 320 с.
  5. Паршин А. Н. Теория и практика перевода. М.: Рус. яз., 2000.161 с.
  6. Комиссаров В. Н. Теория перевода (лингвистический аспект). М. : Высш. шк., 1990. 253 с.
  7. Княжева Е. А. Болезни роста: теория и практика анализа переводческих ошибок // Проблемы теории, практики и дидактики перевода : сб. науч. тр. Сер. Язык. Культура. Коммуникация. Вып. 14, т. 1. Н. Новгород : НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, 2011. С. 35–43.
  8. Алексеева И. С. Текст и перевод. Вопросы теории. М. : Междунар. отношения, 2008. 184 с.
  9. Шевнин А. Б. Переводческая эрратология как инструмент научного познания // Вестн. НГЛУ им. Н. А. Добролюбова. Вып. 5. Лингвистика и межкультурная коммуникация. Н. Новгород : НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, 2009. С. 35– 39.
  10. Злобин А. Н. Перевод в когнитивном формате знания. Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2012. 152 с.
  11. Бузаджи Д. М., Гусев В. В., Ланчиков В. К., Псурцев Д. В. Новый взгляд на классификацию переводческих ошибок. М. : ВЦП, 2009. 120 с.

12.Тюленев С. В. Теория перевода. М.: Гардарики, 2004. 336 с.

  1. Гарбовский Н. К. Теория перевода. М. : Изд-во Моск. ун-та, 2004. 544 с.
  2. Латышев Л. К. Перевод: проблемы теории, практики и методики преподавания. М. : Просвещение, 1988. 160 с.