«Учиться, и когда придёт время,
прикладывать усвоенное к делу - разве это не прекрасно!» Конфуций
«Der Übersetzung Kunst, die höchste, dahin geht,
Zu übersetzen recht, was man nicht recht versteht» Friedrich Rückert

Как в немецком языке появилось слово «Faulpelz»?

 Как известно, лень — это один из семи смертных грехов, кто ленится, тот попадает в ад. Услышав слово «Faulpelz», невольно можно подумать о каком-нибудь богатом бездельнике, который целыми днями дремлет в кресле, накрывшись теплым меховым пледом. Ведь, во-первых, при длительном отсутствии активности, обмен веществ в организме замедляется, в результате чего появляется озноб и желание одеться потеплее. Во-вторых, только богачи  могут позволить себе вести подобный праздный образ жизни и иметь дорогие меха. Однако, это представление неверно. Слово «Faulpelz», первоначально, обозначало  не лентяя, а пушистую плесень на гниющих продуктах. Она появляется на хлебе, сыре и фруктах при их длительном хранении. Отсюда и возникла ассоциация с теми, кто долгое время лежит без дела и как бы покрывается пушистой плесенью. Это выражение появилось в 17 веке и употреблялось в переносном значении.В английском языке подобной метафоры нет, англичане называют ленивых людей «lazybones». В их понимании, лентяй не просто валяется в постели и ничего не делает, а вообще не хочет пошевелить ни руками, ни ногами.

Подготовила:

Ширчкова Анна, ЯДЛ-113

РОДИТЕСЬ КРАСИВЫМИ И … ВАША ЗАРПЛАТА БУДЕТ ВЫШЕ

Ю. П. Стволкова, Д. А. Крылова

ФГБОУ ВО «Мордовский государственный педагогический институт имени М. Е. Евсевьева», г. Саранск, Россия

Статья «Wie wirkt sich das Aussehen aufs Gehalt aus?» была переведена на русский язык с немецкого научного журнала «Р.М. Fragen & Antworten» [1, с. 36].

«Не родись красивым, а родись счастливым»,  так думают многие. Многие также уверены, что счастье, если и не в деньгах, то уж точно в их ко- личестве. И вот теперь, наконец, научно доказано – у красавчиков обычно и денег больше. Уже давно эксперты выступают за анонимность процедуры подачи заяв- ления на участие в конкурсе на свободную вакансию, чтобы избежать дискри- минации при приеме на работу. Эту идею поддержал Боннский институт изуче- ния трудовых отношений после того, как по результатам социологических ис- следований выяснилось, что в Германии люди с красивой или приятной внеш- ностью зарабатывают больше тех, кто менее привлекателен. Как и ожидалось, полученные данные оказались более значимыми для симпатичных работников женского пола, зарплата которых на 20 % выше среднего уровня. На зарплату работников мужского пола это влияет в меньшей степени: стройные спортив- ные красавчики-мужчины получают примерно на 14 % больше, чем их не зани- мающиеся фитнесом коллеги. Ученые провели опрос с участием 3500 мужчин и женщин и установили уровень их привлекательности по специальной шкале оценки внешности. При этом выяснилось, что привлекательность важна, прежде всего, в сферах обслу- живания и менеджмента, т.е. для профессий, предполагающих постоянный кон- такт с клиентами, а также для людей, занимающих руководящие должности. Как правило, люди с приятной наружностью получают лучшие шансы уже в процессе отбора кандидатов для приема на работу. По мнению психоло- гов, это связано не только с чаще всего демонстрируемой ими уверенностью в себе. В большинстве случаев люди, которые хорошо выглядят, воспринимаются как более благонадежные, более компетентные и более эффективные. Разумеется, привлекательность кандидатов на работу впечатляет не толь- ко службы подбора персонала в Германии, такая же тенденция наблюдается и в Европе в целом. Правда в аналогичных исследованиях в США и Канаде приво- дятся более скромные цифры, а именно всего лишь плюс 5 процентов к зарпла- те привлекательных сотрудников. Причины этих различий специалисты из Бон- нского института связывают со значительно более строгими положениями дей- ствующего в этих странах антидискриминационного закона. Так, например, в Калифорнии запрещается требовать у кандидатов на работу их фотографии и даже спрашивать у них дату рождения». Нельзя не согласиться с результатами исследований – внешний вид дей- ствительно влияет на размер заработанной платы. Приятная внешность работ- ников располагает к себе и даже вызывает доверие. Занимаясь спортом и уха- живая за собой, можно не только повлиять на зарплату, но и продлить себе жизнь. Но с другой стороны, на наш взгляд, не нужно забывать о профессио- нальных качествах работников, ведь отсутствие знаний и неумение находить общий язык с клиентами, например, могут подпортить не только мнение о со- труднике, но репутацию компании. Список использованных источников 1. Rudolph, E. M.P. Ffagen&Antworten / E. Rudolph // Science Journal. – 2016. – № 1. – C. 36.

Требуется переводчик с немецким языком для работы на теплоходе. Работа с 23.05-24.06.17

Добрый вечер, Александр Николаевич!

Информация по работе:
Требуется сопровождающий туристов с немецким языком для работы на комфортабельном четырёхпалубном теплоходе «Николай Чернышевский» компании «ВодоходЪ». Работа с 23.05-24.06.17 по маршруту Москва-Спб. Основные обязанности: встреча туристов в аэропорту, сопровождение на всех экскурсиях, помощь в решении бытовых проблем на борту, проведение мероприятий и концертов на немецком языке (по заготовленным сценариям), сопровождение к судовому фельдшеру (в случае необходимости), предоставление путевой информации по маршруту. Переводчику предоставляется 3-х разовое питание, униформа, возмещение стоимости проезда до места работы,  возмещение затрат по прохождению мед осмотра.
Всем заинтересующимся можно давать мой номер телефона или почту.
С уважением,
ООО «ВодоходЪ»
пассажирский помощник капитана
т/х «Николай Чернышевский»
Ксения Дмитриевна Сысуева
телефон (личный: +7 999 785 79 73)

ОХОТНИЦЫ ЗА ОЛИГАРХАМИ

Охотницы за олигархами

Профессор Иосиф Стернин о рейтингах

КАК УВАЖАТЬ СЕБЯ ЗАСТАВИТЬ? УЧЕНЫЙ-ФИЛОЛОГ РАЗМЫШЛЯЕТ О НАБОЛЕВШЕМ.
ПУБЛИКАЦИИ № 8(2017) 24.02.2017

О рейтингах

О проблемах, с которыми сталкиваются российские гуманитарии при подготовке статей в англоязычные международные журналы, в общих чертах известно: их попытки донести российскую специ­фику до зарубежных специалистов, следуя традиционным издательским правилам, часто завершаются неудачей. А печататься только в “домашних” изданиях — совсем не в духе времени, да и рейтинги научные страдают. Как же быть? Профессор Воронежского государственного университета доктор филологических наук Иосиф Стернин анализирует ситуацию и делится своими выводами с читателями “Поиска”.

В последнее время меня постоянно учат, как надо писать научные статьи и где мне их следует печатать.

Почему? А чтобы у меня был рейтинг.

Кто-то решил подогнать всю нашу науку и наши статьи под стандарт, принятый на Западе (отмечу, в основном в естественных науках). Для меня как гуманитария это особенно странно.

Scopus, Web of Science — теперь главные критерии моей научной деятельности. Только в индексируемых там изданиях мне надо публиковаться. Иначе я не ученый и звать меня никак. Этого требует от меня руководство вуза, ВАК, министерство (в отчетах о научной работе), различные фонды, к которым можно обратиться за грантами.

Монографии, изданные в России, больше не считаются за научные работы, а многочисленные межвузовские сборники, которые у нас в стране традиционно выпускаются вузами и научными школами, тезисы и материалы выступлений на крупных научных конференциях вообще никто не учитывает, и ни для одного рейтинга они не нужны. А ведь именно там зачастую печатаются важные и ценные результаты аспирантов и докторантов, преподавателей вузов, действующих ученых.

Почему же мы так не уважаем собственную российскую науку?

Необходимо бороться за качество научной продукции, спору нет. Надо поставить барьеры липовым диссертациям, липовым защитам, липовым статьям. Однако множащиеся непомерные формальные требования (касающиеся содержания, цитирования, библиографии, перевода на английский и т.д.) к научным публикациям затрудняют работу настоящих ученых и упрощают жизнь халтурщикам и плагиаторам, которые все перечисленное тщательно соблюдут. На их “липу” сквозь пальцы посмотрят редакторы, рецензенты и выведут заключение: хорошая работа (статья, монография, диссертация) — все требования соблюдены, можно и не читать, а публиковать или защищать.

Рейтинги достижений ученых нужны нам в первую очередь внутри страны в рамках соответствующего научного направления, науки, отрасли. И составлять их должны специалисты данной отрасли, а не чиновники и не технические работники по формальным показателям, установленным ими самими.

Очень важно, цитируют ли тебя в авторефератах и диссертациях, это главный показатель научного уровня — осваиваются ли твои идеи учеными, востребованы ли они в научном направлении. А это как раз нигде не учитывается. Самые интересные и плодотворные научные идеи могут высказываться учеными, работающими в вузах (а таких большинство), в вузовских тематических сборниках, периодических межвузовских сборниках, материалах конференций. Важно качество статей, будут ли на них ссылаться и развивать изложенные в них идеи, а не то, где это опубликовано. Нигде в рейтингах не учитывается, сколько ученый подготовил кандидатов и докторов наук — а ведь это важнейший показатель научной продуктивности ученого.

Общее количество работ ученого и общая цитируемость всех его работ важнее пресловутого Хирша, именно они свидетельствуют о научной активности и продуктивности. У меня, кстати, индекс этого самого Хирша — 43, руководству это нравится, но что это говорит о моем научном потенциале, моих научных результатах? А вот более 1000 публикаций, более 14 тысяч цитирований, 90 защитившихся аспирантов и докторантов говорят, как мне кажется. Именно это характеризует меня как активно работающего ученого. И именно это должно определять мой рейтинг.

Об инструкциях 

Многочисленные журналы приглашают печататься у них и при этом присылают список требований к статьям, который занимает иногда до 1 п.л.! Только что получил две такие инструкции от известных московских вузов — на 14 и 16 страниц.

Ради чего все это?

А ради тех же зарубежных рейтингов.

Журналы, претендующие на ваковский статус и международный рейтинг, диктуют автору, что должно быть в его статье и чего там быть не должно.

Кто вообще имеет право за меня решать, о чем мне писать и что включать в статью, а что не включать? Кто эти люди, какова их квалификация в моей науке и чем они руководствуются в своих инструкциях?

Приведу самые с моей точки зрения вопиющие требования из нескольких журналов по филологии.

Итак, вот что я должен включить в статью обязательно:

В РЕЗЮМЕ я должен обеспечить читателю возможность “понять уникальность статьи (исследования или обзора)” — чем она отличается от аналогичных работ. Но ведь я пишу о конкретной проблеме, а не об уникальности своего исследования и вовсе не обязательно сравниваю свои результаты с другими исследованиями.

“Объем текста в РЕЗЮМЕ в пределах 200-300 слов” — почему за меня решают, сколько слов мне написать? Может, мне и двух строчек хватит?

Нужна развернутая англоязычная аннотация. Зачем вообще мне, филологу, делать англоязычные аннотации? Нас ведь читают специалисты, и они знают тот язык, который является материалом исследования.

Как гуманитарий скажу, что вообще мы наносим своими английскими аннотациями огромный вред отечественной гуманитарной науке. Большое количество наших оригинальных идей и терминов не может быть адекватно переведено на английский (например, в отечественной лингвистике за долгие годы сложился свой самобытный понятийный аппарат и многие наши филологические термины на английский язык просто не переводятся — там нет ни таких понятий, ни слов для их обозначения), многие аспекты и даже направления наших гуманитарных исследований, наша проблематика за рубежом вообще не интересны, а вымученный приблизительный перевод создает у англоязычного читателя ложное представление о содержании наших работ.

Пропагандировать нашу науку и наши достижения надо не переводами аннотаций и библиографии на английский язык, не подгонкой структуры научных публикаций под западные традиции, не пропихиванием статей за большие деньги в распространяемые за рубежом издания, а прежде всего нашим участием в международных научных конференциях, в личных встречах с коллегами, в ходе которых появляется возможность что-то развернуто рассказать, объяснить свои позиции, представить свои термины для новых явлений, пояснить свою позицию в дискуссиях и ответах на вопросы, реально преодолев трудности перевода и различия в терминологическом аппарате, исследуемой проблематике и применяемых методах.

Стандартный объем статьи 4000-6000 слов (15-20 страниц, шрифт 14, интервал 1,5). Почему именно столько страниц? А если меньше? Если мне столько не надо?

“Введение: обосновывается актуальность статьи, обозначается проблема, ранее частично рассматриваемая / не рассматриваемая в науке. Указывается ее практическое значение. Определяется вклад данной статьи в науку. Предлагается обзор литературы по рассматриваемой проблеме (история вопроса), сравниваются источники (не менее 20-30). Объем — 1-2 страницы”.

Почему за меня решают, сколько страниц должно быть во введении и что мне там написать? Как определить вклад статьи в науку — это ведь не диссертация и не монография? Почему я должен сравнить именно 20-30 источников? А если сравнивать нечего? И зачем сравнивать, если можно просто сослаться на нужную работу? Зачем описывать практическое значение статьи? А если статья теоретическая, фундаментальная?

“Методы и материалы исследования: обозначаются и описываются методы исследования, материалы, предлагается организация эксперимента, методика работы. Объем — 1-2 страницы”.

А если нет эксперимента? Зачем описывать методы исследования, если можно просто сослаться на них?

“Результаты: предлагается оценка результатов исследования, сравниваются полученные результаты с результатами исследований других авторов. Объем — 1-2 страницы”. Почему я должен сравнивать свои результаты с другими? А если вообще никто этим раньше не занимался?

“Обсуждение: описывается исследование, обозначается научная новизна работы для отечественной и зарубежной науки, определяются перспективы. Объем — 8-15 страниц”. Как я могу определить значение своей статьи для отечественной и даже зарубежной науки, если она еще не опубликована? Какие могут быть перспективы у статьи? Перспективы бывают у научного направления.

“Библиографический список: 20-30 источников, указываются источники за последние 5-10 лет, приветствуются ссылки на иностранную литературу”. Почему мне диктуют, за какой период я должен брать источники и сколько их должно быть, если неизвестно содержание и проблематика моей статьи? A если зарубежные ученые этим не занимались и не занимаются (что чаще всего и бывает в филологической науке)?

Подобные требования уместны к монографиям, диссертациям, но не научным статьям. При этом конкретная наука в предлагаемых мне “указаниях” никак не учитывается — к филологам, медикам и математикам требования абсолютно одинаковые. Вот что написано на сайте одного филологического журнала: “При подготовке рукописи для направления в редакцию авторам следует руководствоваться следующими правилами, составленными с учетом требований российских и международных ассоциаций и организаций, в том числе “Единых требований к рукописям, предоставляемым в биомедицинские журналы” (Uniform Requirements for Manuscripts Submitted to Biomedical Journals) и т.д.”. Почему я, филолог, должен писать как медик?

Требуют еще указать источник финансирования (?), выдвигают целую кучу совершенно ненужных требований к оформлению библиографии, указывают, что мне, как автору, нельзя ссылаться на свои работы. А именно: “Следует избегать самоцитирования… Самоцитирование желательно ограничить 3 ссылками”.

Почему нельзя сослаться на свои ранее полученные результаты? Я много лет разрабатываю одну проблему и каждый раз ссылаюсь на уже достигнутое. Прикажете повторять все в каждой новой статье?

Что мне кажется разумным

Рейтинг российских ученых нужно определять, прежде всего, в их отрасли внутри России. Системы РИНЦ для этого вполне достаточно.

Учитываться должны все публикации и все цитирования, независимо от места публикации и издания.

Не надо тратить силы на перевод на английский язык развернутых аннотаций — для того, чтобы содержание статьи заинтересовало потенциального иностранного читателя, перевода ключевых слов более чем достаточно.

Абсолютно убежден, что все так называемые ваковские журналы должны быть бесплатными — нельзя брать деньги ни за публикацию, ни за рецензирование статей, это чистая коммерция на науке. Аспиранту статьи, необходимые для защиты, обходятся в десятки тысяч, докторанту — в сотни тысяч рублей. Если вуз или учреждение заинтересовано в наличии ваковского статуса у своего журнала, оно обязано обеспечить полное финансирование издания. При этом вне контекста защиты диссертаций нельзя требовать от исследователя наличия именно ваковских публикаций (например, для прохождения по конкурсу, присвоения ученого звания, выступления оппонентом, выполнения функций представителя ведущей организации) — это его личное дело, где и что публиковать.

Давайте уважать собственную науку и собственных ученых.

От редакции: Приглашаем читателей обсудить поднятую автором проблему.

Разместить в

 

ОТЗЫВЫ (2)

04.03.2017 17:43Виктор Рахман

_ Однако, нормальный автор «рукописи» нуждается в объективной оценке добычи его интеллекта, а «всякий труд должен быть оплачен»! _ Наш-то всеми уважаемый нобеляр, публично-совково-соврал : «Мы каждую статью обязательно рецензируем, обязательно, от кого бы она ни приходила…» (http://ufn.ru/ru/articles/2009/6/a/). _ Ведь тогда ВАК обязывал выполнять эту норму порядочности от журналов пресловутого «списка». Теперь же и РАН-периодика приравнена к прочим СМИ (https://t.co/KRYqclkJML) и РАНцы … вообще оборзели : _ уже две математические редакции «ответили роботом», что займутся «рукописью», а далее … молчат, как нашкодивший сопляк! _ (Свежий пример «академического ступора» – https://drive.google.com/file/d/0ByFsU0YN_ng2N05KeW5sNzBjeUk/view?usp=sharing ) … __ Поэтому наших РАНцев в роли СМИ-на-твёрдом-окладе надо бы подкормить ПРИЛИЧНОЙ платой за приличную рецензию вместо «запустить дурочку» (https://t.co/KRYqclkJML). ============================================== _ Подробнее см. на форуме сайта РАН, отображающим своей убогостью … уровень величия Российской Академии Наук ‘Московской Империи перестроившихся до опупения «ленинцев» ‘.

01.03.2017 18:48Виктор Рахман

_ _ _ Не гуманитарий я и, вообще, дилетант, но уличающий ЧЁТКО текстами короткими (по правилам РАН-редакций для авторов) обнаруженные несуразности теоретиков, так и не оспоренными этими редакциями ( https://drive.google.com/file/d/0ByFsU0YN_ng2SFFILVdEVUJUOTA/view?usp=sharing)… ___________________________ Знаю же я только родной язык, а успешный кандидатский минимум по немецкому языку оставил меня неграмотным, как немец-имбецил … _ И не оспоренные мои находки — очевидно, неоспоримые — позволили провести эксперимент на тему обсуждаемой проблемы : —————————————————— _ sciencepublishinggroup давно уговаривает меня перевести на английский и увеличить вдвое текст https://drive.google.com/file/d/0ByFsU0YN_ng2d3dfUmJSdk5HdWs/view?usp=sharing , отброшенный «отправкой дурочки» нашими ‘дрессированными’ …РАНцами. _ _ А я вежливо извиняюсь, что решил, будто для этих издателей приемлемы рукописи на официальных языках ООН, — я же не способен удостовериться в аутентичности перевода и предполагаю, что «сказанного достаточно». _ _ 23.02.17. ответил категорически на «If possible, please send the paper in English to us», что это исключено, и не возражаю на отказ в публикации. ==================================================== _ Таким вот образом, я вношу свой вклад в попытки заставить иностранцев уважать русский язык, а не только английский, — «мой-то» профилирующий немецкий журнал тоже требует English !

14 Открытый Евразийский конкурс по художественному переводу (Eurasian Open 2017):

Уважаемые коллеги!
Остается чуть больше двух недель до завершения 14-го Открытого Евразийского конкурса на лучший художественный перевод (Eurasian Open 2017):
http://lgz.ru/news/eurasian_open_2017/
Прошу передать эту информацию всем, кто может быть заинтересован в этом творческом состязании переводчиков.

С уважением,
Игорь Храмов
vip_orenburg@inbox.ru

К ПРОБЛЕМЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ПОЛИКОДОВОСТИ КАЧЕСТВЕННЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ ПЕРЕВОДА

УДК

А.Н. Злобин

(Мордовский государственный университет,

г. Саранск)

 В статье рассматривается эрратологический аспект переводческой деятельности, связанный с определением, как качества перевода, так и оценки профессионального мастерства переводчика. Предлагаемое когнитивное переформатирование стратификации качественных показателей транслята позволяет представить их как многоаспектное знание матричного формата. Данный подход способствует избавлению от крайней субъективности при определении качества перевода и классификации ошибок переводчика  и способствует выработке объективных научных критериев оценки качества результатов перевода.

Ключевые слова: транслят, переводческая эрратология, качество перевода, номенклатура переводческих ошибок, когнитивное переформатирование, когнитивная матрица, знание концептуально сложного формата, объективные параметры оценки качества перевода.

A.Zlobin

(N.P. Ogarev Mordovia State University, Saransk)

AN IDEA OF POLYCODENESS OF THE TRANSLYAT QUALITY INDICATORS

Abstract. The article discusses the erratologic aspect of the translation practice. The said aspect is associated with the evaluation of translation quality and the translator’s professional skills. The present cognitive reformatting of stratifying the “translyat” qualitative indicators allows us to consider them as comprehensive knowledge of matrix format. This approach helps us to get rid of extreme subjectivity in evaluating the quality of translation and classifying the translator errors, and to develop objective scientific criteria for describing the quality of translation results.

Keywords: translyat; translation erratologiya; translation quality; the range of translation errors; cognitive reformatting; cognitive matrix; knowledge of  conceptually complex format; objective parameters for evaluating the quality of translation.

К определению качественных показателей транслята или результата перевода обращались в прошлом многие российские переводчики. Наиболее значимой, на наш взгляд, является написанная в 1747 г. знаменитая «Эпистола о русском языке» переводчика А.П. Сумарокова, в которой следует особо выделить следующие релевантные для результата перевода строки:

«… Посем скажу, какой похвален перевод:

Имеет в слоге всяк различие народ.
Что очень хорошо на языке французском,

То может в точности быть скаредно на русском.
Не мни, переводя, что склад в творце готов;Творец дарует мысль, но не дарует слов.
В спряжение речей его ты не вдавайся
И свойственно себе словами украшайся.
На что степень в степень последовать ему ?
Ступай лишь тем путем и область дай уму.
Ты сим, как твой творец письмом своим ни славен,
Достигнешь до него и будешь сам с ним равен.
Хотя перед тобой в три пуда лексикон,
Не мни, чтоб помощь дал тебе велику он,
Коль речи и слова поставишь без порядка,
И будет перевод твой некая загадка,
Которую никто не отгадает ввек;
То даром, что слова все точно ты нарек.
Когда переводить захочешь беспорочно,
Не то, — творцов мне дух яви и силу точно…»
[1. ].

Их анализ показывает, что «результат перевода» (лат. «resultatus» отраженный),  является с одной стороны, итогом того, что получено по окончании (переводческой) деятельности, а с другой – показателем мастерства (в переводе) [2.  С. 690]. Например: «…И будет перевод твой некая загадка, которую никто не отгадает ввек; То даром, что слова все точно ты нарек…». Нетрудно убедиться в том, что данная А. П. Сумароковым оценка качественных показателей транслята носит весьма общий характер.

К сожалению, результат перевода – переведенный текст (ПТ) или транслят как одна из теоретико-переводческих универсалий [3.  С. 47] до сих пор не представлен среди основных аспектов переводоведения должным образом, с учетом многоаспектности знания о ПТ вообще и его оценке в частности. Хотя мы и находим здесь такой аспект, как «научная критика перевода», основным инструментом которой служит понятие эквивалентности (мера соответствия ПТ → исходному тексту (ИТ), применяемое к конкретным результатам перевода, тем не менее его явно недостаточно для оценки показателей мастерства или качества перевода. Кроме того, в нем в недостаточной мере учтена типология ПТ, например, по характеру соответствия ИТ и ПТ: вольный (свободный) перевод, интерпретация, адекватный перевод, точный (правильный) перевод, аутентичный перевод, заверенный перевод и по типу адекватности (воссозданию единства формы и содержания ИТ средствами другого языка) [4. С.13]; семантико-стилистически адекватный перевод, дезиративно-адекватный перевод [5.] или адекватный, эквивалентный, точный, буквальный, свободный перевод [6. С. 227].

Следствием такого подхода как к самому ПТ, так и его оценке, без должного учета их многоаспектности, является наличие «нерешенной проблемы по выработке объективных научных критериев оценки текстов» [3. С. 50]. Определение объективных параметров оценки качества перевода, справедливо отмечает Е. А. Княжева, осложняется еще и тем, что и перевод, и оценка качества перевода несвободны от влияния субъективных представлений переводящего и оценивающего субъектов о «правильном» переводе и этике переводческого труда. Таким образом, исследовательский интерес неизбежно смещается с объекта и результата на субъект речевой деятельности [7. С. 35], хотя, вполне очевидно, что в первую очередь оценке подлежит сам транслят.

Решению данной проблемы могло бы способствовать добавление к известным функциям критики перевода – улучшению качества перевода, формированию в обществе спроса на качественный перевод, использованию инструментария критики перевода в обучении переводчиков, еще и необходимости выработки стандартов качества перевода, которые бы использовались для экспертной работы переводчиков в различных сферах переводческой деятельности [8. С. 166].

Приведенные факты подтверждают насущную потребность в проведении когнитивного переформатирования данного аспекта переводоведения, представления его как знания концептуально-сложного формата, ведь показатели мастерства в переводе хотя и имеют градуальный характер, но, тем не менее, оцениваются не только по эквивалентности. При этом, наряду с указанными выше типами ПТ, следует учитывать еще и соответствие ПТ нормативным требованиям – норме переводческой речи, конвенциональной норме перевода, жанрово-стилистической норме, а также соответствие текста перевода тем задачам, для решения которых был осуществлен процесс перевода, т.е. прагматическую ценность перевода [6. С. 249]. В целях унификации терминологии вполне обоснованным представляется назвать этот аспект науки о переводе по аналогии с теорией процесса перевода «теория результата перевода». Поскольку любая, в том числе и переводческая, наука интересуется ошибками, в ней должны быть общая теория ошибок или эррология [9. С. 36-37] и частные теории ошибок, что предполагает интеграцию теории результата перевода с теорией ошибок.

Принимая во внимание многоаспектность знания о переводе и его оценке, можно говорить о том, что с помощью компонента «результат перевода» мы получаем доступ к многоаспектной частной когнитивной матрице (ЧКМ) «качество перевода», как многомерной системе взаимосвязанных когнитивных контекстов или областей (аспектов) концептуализации перевода, передающей многоаспектные знания об определенных концептуальных областях перевода различного уровня сложности, которые сами представляют собой многокомпонентные матрицы. Таким образом, общая и частная когнитивные матрицы могут рассматриваться как многомерные системы взаимосвязанных когнитивных контекстов, передающих многоаспектные знания об определенной области или многоаспектность того или иного знания соответственно. Частная когнитивная матрица перевода выступает на данном этапе как средство организации и инструмент познания результата перевода, как особая организация знания, составляющая необходимое предварительное условие нашей способности к пониманию тесно связанных между собой когнитивных контекстов или областей концептуализации перевода  [10. С. 99].

Подчеркнем, что «качество перевода в стратегическом плане является самым главным… именно хорошее качество перевода определяет его дальнейшее использование, срок его “жизни” и убережет заказчика, переводческую организацию, переводчика от возможных юридических и финансовых неприятностей в дальнейшем» [11. С. 4]. Альтернативный качеству термин «репрезентативность» перевода (т.е. перевод должен отражать лишь необходимую часть информации ИТ, для разных текстов разную) и предлагаемые критерии репрезентативности – отражение соответственно плана содержания, цели создания ИТ, его «тона» и авторского содержания [12. С.146-147] мы считаем неприемлемыми по причине невозможности их использования для практических целей из-за сужения до минимума показателей мастерства в переводе.

Поскольку проблема определения качественных показателей перевода носит глобальный характер, то она рассматривается переводчиками и переводоведами всех стран мира. Как известно, разработано и введено в действие несколько международных стандартов на перевод. Это проект европейского стандарта ICS 03.08.20, австрийский стандарт ICS 03.080.30, немецкий стандарт DIN EN 150038, международный стандарт ISO 12616 (терминография, ориентированная на перевод). Изучению этой проблемы посвящены различные национальные и международные конференции. О том, что качество перевода, как и сам перевод в целом, представляет собой поликодовое или многоаспектное знание, свидетельствует перечень аспектов в упомянутых выше стандартах. Среди них, к примеру, организационно-методические аспекты выполнения переводов (контроль за выполнением и редактированием перевода, терминологическая поддержка перевода, оформление перевода) и подбор компетентных     переводчиков и редакторов [11. С. 5]. Наряду с основными подходами к оценке (эквивалентность, адекватность, точность, вольность, буквализм, стратегия переводчика, норма, трансформация, соответствие), в рамках данных классификаций, безусловно, должны учитываться еще и аспекты, связанные как с определением качества внутритекстуальной когерентности транслята, так и с определением качества интертекстуальной когерентности между транслятом и ИТ [8. С. 168]. На повестке дня анализ современного программного обеспечения для контроля качества перевода и справочных ресурсов Интернет, к которым обращается переводчик на этапе редактирования перевода и т.д.

В связи с изложенным выше можно говорить о том, что качество перевода может получать свое осмысление к примеру в таких концептуальных областях, как «виды перевода», «типы ПТ», «сферы профессиональной коммуникации», «общие и специальные показатели мастерства в переводе», «автоматизированные средства контроля перевода», «ошибки переводчика» и др.

Как известно, переводческие ошибки совершаются бессознательно и их причины, как правило, следует искать в недостаточной образованности переводчика. Тем не менее, исследование феномена ошибки также требует многоаспектного подхода, включающего определение типа ошибки (ошибка содержания / ошибка формы), причины ошибки (недостаточная языковая компетенция / когнитивная база, недостаточное владение технологией перевода) и характера ошибки (ошибка системная / ошибка несистемная) [7.  С.  39].

Н. К. Гарбовский считает подобное расчлененное представление ошибок «продуктивным как для переводческой критики, т.е. объективной, насколько это возможно, оценки переводческого труда, так и для обучения переводу, когда необходимо найти причину каждой ошибки переводчика. Их причины хорошо известны: недостаточное владение языком оригинала и языком перевода, недостаток знаний переводчика о тех предметных ситуациях, о которых идет речь в исходном сообщении, невнимательное или пренебрежительное отношение к тексту оригинала, к идеям и индивидуальному стилю автора, а также многое другое» [13. С. 515]. Отсутствие подобного подхода в прошлом приводило к тому, что в течение продолжительного времени анализу и классификации подвергались только ошибки, допускаемые переводчиком на этапе собственно перевода, т.е. поиска соответствий и преобразования ИТ средствами ПЯ, а ошибки на уровне восприятия ИТ оставались неизученными, так как трансформационная модель перевода основывалась прежде всего на том, что ИТ переводчиком понят.

В настоящее время имеется множество типологий ошибок переводчика, где дается их расчлененное или многоаспектное представление. Так, например, Н. К. Гарбовский в своей типологии указывает не только тип ошибки, но и причину ее возникновения.

  1. Ошибки понимания на уровне «знак – понятие». Данная ошибка имеет место, когда переводчик приписывает знакам не те понятия, которые они заключают в себе на самом деле.
  2. Ошибки понимания на уровне «знак – сложное понятие», возникающие при расшифровке смыслов словосочетаний.
  3. Ошибки понимания на уровне «знак – суждение», являющиеся результатом недостаточного внимания переводчика к синтаксической организации высказывания.
  4. Ошибки понимания предметной ситуации, представляющие собой искажения на уровне описания ситуации по причине недостаточного когнитивного опыта переводчика [13. С. 516].

Нетрудно убедиться в том, что данная типология ошибок привязана к конкретному этапу перевода, главным образом к этапу понимания ИТ и, разумеется, не дает ответа на все вопросы, важные для практической деятельности как переводческих организаций, так и отдельных переводчиков, например, что такое переводческая ошибка, типы переводческих ошибок, сколько и какие ошибки допустимы в переводе (черновом, рабочем, для опубликования) или же в переводе не должно быть ни одной ошибки. Мы разделяем мнение исследователей перевода, которые считают, что «без решения этих проблем невозможно объективно оценивать претензии заказчика к качеству перевода и определить достойную оплату труда переводчика. Типология и “вес” переводческих ошибок играют также существенную роль при обучении переводу» [11. С. 5].

Указанные выше авторы предлагают свою классификацию переводческих ошибок, в которой сделана заявка на то, что она является универсальной, поскольку в ней описаны все группы нарушений с характеристикой категории нарушений, их сущности и характера, способствующие, по мнению разработчиков, применению данной системы оценки специалистами в практической работе переводческих организаций и при обучении переводу. Вместе с тем предложенное в указанных группах форматирование переводческих ошибок не является принципиально новым, а фактически в значительной степени повторяет уже известные подходы к классификации ошибок в переводе. Например, в первой группе ошибок – нарушения при передаче смысла, связанные с денотативным содержанием текста, прочитываются общеизвестные смысловые ошибки. Приведенные здесь же категории ошибок опущение, добавление и замена информации, неточная передача фактической и релятивной информации могут быть идентифицированы как вольность или буквализм. Во второй группе представлены нарушения, связанные с передачей стилистических характеристик  ИТ,  и, соответственно, нарушения в передаче функционально-стилевых или жанровых особенностей ИТ или, по В. Н. Комиссарову [6.], нарушение жанрово-стилистической нормы перевода. Калькирование оригинала – это опять же буквализм. Здесь же почему-то и нарушение узуса ПЯ или, по Л. К. Латышеву [14.], узуальные ошибки, хотя это уже, как говорится, из другой оперы, т.е. нарушение нормы переводческой речи. В третьей группе ошибок даны нарушения, связанные с передачей авторской оценки, т.е. вольность. В последнюю группу включены очевидные (а что есть неочевидные?) нарушения нормы и узуса ПЯ или все той же нормы переводческой речи [11. С. 32]. Что касается веса переводческих ошибок, то и здесь есть претензия на оригинальность: искажение и снижение точности, вместо искажения, неточности, неясности [14. С. 134].

Кроме того, за бортом данной номенклатуры переводческих ошибок остаются нарушения прагматической нормы перевода, например отсутствие прагматической адаптации, неправильное «включение» прагматического фильтра и т.д. В ней не учтены и ошибки, возникающие «при переводе с иностранного языка на родной, когда переводчик сталкивается не только с системой русского языка, над которой доминирует другая, но и с иной культурой, иным мировосприятием. Ошибки при переводе с родного языка на иностранный возникают, когда переводчику недостает знаний о всей системе выразительных средств переводящего языка [13. С. 515–516].

Таким образом, рассмотренная выше классификация переводческих ошибок не может претендовать на универсальную, так как в ней не в полной мере представлен характер переводческой ошибки как многоаспектного знания. Актуальность представления переводческой ошибки как знания концептуально-сложного формата возрастает в связи с планируемой аттестацией переводчиков экспертами Союза переводчиков России. К сожалению, в предложенном проекте оценки качества перевода для аттестации переводчиков переводческая ошибка также не представлена в полной мере с учетом характера перевода как многоаспектного знания, да и сама идентификация переводческих ошибок вряд ли совершенна (например: «плохой русский язык» / ср. нарушение норм переводческой речи).

Созданию единой типологии переводческих ошибок будет способствовать, на наш взгляд, их форматирование с помощью упомянутой выше когнитивной матрицы. Для этого мы выделяем в ЧКМ «качество перевода» концептуальную область «ошибки переводчика» как отдельную многокомпонентную частную когнитивную матрицу. При этом мы намеренно отказываемся от термина  «переводческая ошибка», поскольку он представляет ошибку как знание концептуально-простого формата, связывая ее только с процессом перевода. Термин «ошибки переводчика» дает возможность представить ошибки как многоаспектное знание, как знание концептуально-сложного формата, включить сюда, кроме буквализма, вольностей, искажений, неточностей и неясностей, и смысловые, и стилистические, и узуальные ошибки, и нарушения нормативных требований, и терминологические, и фразеологические, и культурологические ошибки и многие другие. Именно такую картину мы наблюдаем при разграничении общей и частной эрратологии (лингвистической эрратологии, лингводидактической эрратологии, переводческой эрратологии) и специальной эрратологии (например, рецептивной и экспрессивной эрратологии в рамках переводоведения) [9. С. 37].

Ядро ЧКМ «ошибки переводчика» так же как и качество перевода, получает осмысление в различных концептуальных областях, среди которых, к примеру, «виды перевода» (ошибки в устном и письменном переводе), «типы ПТ» (ошибки в свободном, точном, заверенном и других типах перевода), «сферы профессиональной коммуникации» (терминологические и конвенциональные ошибки) и многие другие компоненты, которые еще предстоит выделить и описать.

В заключение отметим, что когнитивное форматирование в данной сфере перевода позволит избавиться от крайней субъективности при определении качества транслята и классификации ошибок переводчика.

 

Библиографический cписок

 

  1. Сумароков А.П. Эпистола о русском языке // Электронный ресурс Интернет: :http://rvb.ru/18vek/sumarokov/01text/01versus /06epistles/041.htm
  2. Адамчик В. В. Новейший словарь иностранных слов и выражений. Минск : Соврем. литератор, 2007. 976 с.
  3. Алексеева И. С. Введение в переводоведение : учеб. пособие для студентов филол. и лингв. фак. высш. учеб. заведений. СПб. : СПбГУ ; М. : Издат. центр «Академия», 2004. 352 с.
  4. Нелюбин Л. Л. Толковый переводческий словарь. – 3-е изд., перераб. М. : Флинта : Наука, 2003. 320 с.
  5. Паршин А. Н. Теория и практика перевода. М.: Рус. яз., 2000.161 с.
  6. Комиссаров В. Н. Теория перевода (лингвистический аспект). М. : Высш. шк., 1990. 253 с.
  7. Княжева Е. А. Болезни роста: теория и практика анализа переводческих ошибок // Проблемы теории, практики и дидактики перевода : сб. науч. тр. Сер. Язык. Культура. Коммуникация. Вып. 14, т. 1. Н. Новгород : НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, 2011. С. 35–43.
  8. Алексеева И. С. Текст и перевод. Вопросы теории. М. : Междунар. отношения, 2008. 184 с.
  9. Шевнин А. Б. Переводческая эрратология как инструмент научного познания // Вестн. НГЛУ им. Н. А. Добролюбова. Вып. 5. Лингвистика и межкультурная коммуникация. Н. Новгород : НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, 2009. С. 35– 39.
  10. Злобин А. Н. Перевод в когнитивном формате знания. Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2012. 152 с.
  11. Бузаджи Д. М., Гусев В. В., Ланчиков В. К., Псурцев Д. В. Новый взгляд на классификацию переводческих ошибок. М. : ВЦП, 2009. 120 с.

12.Тюленев С. В. Теория перевода. М.: Гардарики, 2004. 336 с.

  1. Гарбовский Н. К. Теория перевода. М. : Изд-во Моск. ун-та, 2004. 544 с.
  2. Латышев Л. К. Перевод: проблемы теории, практики и методики преподавания. М. : Просвещение, 1988. 160 с.

 

 

СПЕЦИФИКА ПЕРЕВОДА ДОКУМЕНТАЦИИ К МЕДИЦИНСКИМ ИЗДЕЛИЯМ

СПЕЦИФИКА ПЕРЕВОДА ДОКУМЕНТАЦИИ К МЕДИЦИНСКИМ ИЗДЕЛИЯМ
Дистанционный интерактивный курс в школе перевода «ЛингваКонтакт».

Программа курса включает 7 вебинаров:
✔ Медицинские изделия для сердечно-сосудистой и торакальной хирургии.
✔ Медицинские изделия для ортопедической хирургии.
✔ Медицинские изделия для нейрохирургии.
✔ Медицинские изделия для терапевтической и хирургической офтальмологии.
✔ Медицинские изделия для клинико-лабораторной диагностики.
✔ Медицинские изделия для инструментальной диагностики.
✔ Медицинские изделия для реанимации и интенсивной терапии.

Начало — 7 марта в 17:00.
Время занятий — каждый вторник в 17:00 мск.
Длительность одного занятия — 2 академ. часа
Формат занятий — вебинары.

Стоимость: 5000 рублей (вариант «Вольнослушатель») или 7000 рублей (вариант «Эффективный»).

Подробнее о курсе: http://translator-school.com/ru/medical-devices-translation
О вариантах обучения: http://translator-school.com/stoimost-medical-devices
Подробная программа: http://translator-school.com/program-medical-devices

ЗАЯВКУ ПОДАЕМ ЗДЕСЬ: http://translator-school.com/ru/predvaritelnaya-zayavka-na-obuchenie

«Средство перевода» как аспект переводоведения

А.Н. Злобин

Мордовский госуниверситет им. Н.П. Огарева, г. Саранск

Хотя «средство перевода», дает нам доступ к видам средств, а именно к основному средству «мыследеятельностному механизму переводчика» и вспомогательным средствам – двуязычным и многоязычным словарям, справочникам, стандартам и т.п. [Злобин 2006: 61-62], тем не менее, оно в явном виде не представлено среди основных аспектов переводоведения [см. Алексеева 2004: 48]. А ведь человеческий перевод, подчеркивает Л. Сальмон, возможен именно благодаря пока что еще не осознанным механизмам действия мозга [Сальмон 2004: 307]. Мозг – двигатель перевода, добавляет она, а перевод самая комплексная из всех умственных операций, состоящая из перекодирования понятийных структур мышления, выраженных на исходном естественном языке в знаковую систему языка перевода [Сальмон 2002: 443].

Как известно, работа основного средства перевода принципиально ненаблюдаема, о ней можно судить лишь косвенным образом, изучая ее результаты. По этой причине, считает В.Н. Комиссаров, суждения о переводческой компетенции, о том, как реально переводчик осуществляет перевод, какие проблемы и каким образом он решает их в процессе перевода, носили (и до сих пор носят), как правило, гипотетический характер. Изучение мыслительных операций переводчика в процессе перевода, как, впрочем, и изучение самого средства перевода, остается одним из наименее разработанных разделов современной теории перевода [Комиссаров 1999: 91].

Для того чтобы восполнить этот пробел в перечне основных аспектов переводоведения необходимо выйти на такой активно разрабатываемый в настоящее время аспект как переводоведение в рамках “brain sciences”, ставящий своей целью в том числе и приспособление преподавания к функционированию основного средства перевода – мозга студента.

Хотя, по словам Л. Сальмон, о нашем мозге мы действительно знаем еще мало, тем не менее, нейрофилософия и нейронауки идут вперед гигантскими шагами, и среди самых передовых теорий, все чаще и чаще подтверждаемых лабораторными данными, имеются концепции, принципиально важные для определения понятий процесса перевода и, следовательно, для изучения его механизмов, например, роли подсознания в процессе перевода [Сальмон 2002: 443]. Благодаря этому функционирование перевода в перспективе будет представлено не как чисто эмпирический и, зачастую, метафизический процесс, а как осознанная деятельность свободного разума, способного планомерно и поступательно получать искомый результат [Галеева 1997: 27], в нашем случае ПТ или транслят. Дальнейшая аспектуализация изучения основного средства перевода может осуществляться как в рамках мыследеятельностной онтологии перевода [там: же], так и в рамках сформировавшейся частной парадигмы научных знаний – когнитивной транслатологии, инкорпорирующей весь опыт развития переводческой мысли [Фесенко 2002: 3].

Вспомогательные средства перевода представлены в перечне основных аспектов переводоведения как «прикладное переводоведение», призванное обеспечивать непосредственную языковую практику. Его задачей является разработка разного рода пособий для переводчиков: толковых, одноязычных и двуязычных словарей, лингвострановедческих словарей и справочников переводчика [см. Алексеева 2004: 50]. Никоим образом, не умаляя их значение, следует все же констатировать, что за последнее время рабочее место переводчика и применяемые им технологии радикально изменились. Электронные словари практически вытеснили из кабинетов полки, заставленные бумажными лексиконами. Кроме того, благодаря внедрению специального программного обеспечения для переводчиков, позволяющего использовать ранее переведенные тексты, производительность труда увеличилась примерно на 40% [Шереминская 2008: 115-116].

Приведенные факты подтверждают необходимость выделения в аспекте «средство перевода» еще одного подаспекта, а именно «виды средств», который мы обозначаем как «инструментарий переводчика», дополняя его современными вспомогательными средствами перевода.

В настоящее время, благодаря новым технологиям, пишет А.О. Иванов, мы на достаточно близкое расстояние приблизились к осуществлению мечты переводчика о том, чтобы всю черновую работу (поиск эквивалентов в словарях, ввод текста перевода, проверка орфографии и стиля) выполняла бы умная машина, и теперь можем рассуждать об этом уже в практическом плане. Различные компьютерные программы, выполняющие большую часть работы переводчика, стали реальностью. Причем, каждая из них является вспомогательным средством для выполнения определенных функций. Так, например, электронные словари облегчают поиск словарного эквивалента, его проверку и перенос в текст перевода, сокращая время на эти операции до секунд. Программы обработки терминологии сделали возможным автоматическое извлечение терминов из оригинала или из параллельных текстов на двух языках и создание переводчиком собственных терминологических баз данных и словарей. Программы машинного перевода за считанные секунды переводят текст с полным сохранением форматирования. Программы контроля качества дают возможность автоматического контроля унифицированности употребления терминологии [см. Иванов 2005: 131].

Особо следует сказать о накопителях переводов – программах для переводчиков, практические навыки работы с которыми дают переводчику после окончания вуза шансы на получение работы в переводческой фирме. Многие переводческие агентства для повышения скорости приобретают специальное программное обеспечение категории Translation Memory ™. Среди них TRADOS Translation Workbench, Déja Vu фирмы Atril, IBM Translation Manager, Star Transit и SDLX [Робинсон 2005: 37].

Фактически «автоматизированный инструментарий переводчика» включает целый набор программ, в том числе и ТМ-инструментарий, или программный комплекс, который в сочетании с общими и специальными электронными словарями, электронными энциклопедиями, а также переводческими ресурсами Интернета хотя и облегчает работу переводчика, но вместе с тем требует от него огромной подготовительной работы и тем самым наличия дополнительных знаний.

Вполне понятно, что из-за высокой стоимости новейших технологий перевода их приобретение отдельными переводческими фирмами, переводческими факультетами и, тем более, отдельным переводчиком пока проблематично. Тем не менее, модернизация в сфере вспомогательных средств перевода продолжается и поэтому необходимо форматирование аккумулируемых здесь знаний, представляющих собой опять же многоаспектные знания матричного формата, которые имеют выход как в дидактику перевода, в частности, например, в работу с текстами в электронной форме, так и в медийную педагогику в целом.

Как известно, задача медийной педагогики создавать учебную среду и пространство, в нашем случае новую культуру обучения переводу, где обеспечивается развитие медийной компетенции как ключевой квалификации для участия в межъязыковой коммуникации [см. Злобин, Шалашова 2004: 8]. Современный перевод – это целая команда специалистов, вооруженных самыми современными видами средств перевода (техникой и программным обеспечением), но лишь в контексте новой культуры обучения переводу они приобретают качество новых инструментов, которые способны создать многочисленные возможности для дифференцированной, мотивированной, творческой, новой учебы переводу как многоаспектному знанию.

 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Злобин А.Н. Культурный концепт «перевод» в доантичном ретроспективном дискурсе / А.Н. Злобин. – Саранск: Изд-во Морд. ГУ, 2006. — 80 с.
  2. Алексеева И.С. Введение в переводоведение: Уч. пос. для студ. филол. и лингв. фак. высш. уч. зав. / И.С. Алексеева. – СПб.: Филол. фак. СПбГУ; М.: Изд. центр «Академия», 2004. – 352 с.
  3. Сальмон Л. О подсознательном в процессе перевода // Университетское переводоведение. Вып. 5. Мат-лы V Межд. науч. конф. переводоведению «Федоровские чтения» 23-25 окт. 2003 г. – Спб.: Филол. фак. СПбГУ, 2004. – С. 302-319.
  4. Сальмон Л. О перспективах развития переводоведения в рамках новейших научных направлений // Университетское переводоведение. Вып. 3: Мат-лы III межд. науч. конф. по переводоведению “Федоровские чтения”, 26-28 окт. 2001 г. – СПб., 2002. – С. 436-449.
  5. Комиссаров В.Н. Общая теория перевода. / В.Н. Комиссаров — М.: ЧеРо, 1999. – 136 с.
  6. Галеева Н.Л. Основы деятельностной теории перевода. / Н.Л. Галеева. — Тверь, ТГУ, 1997. – 80 с.
  7. Фесенко Т.А. Специфика национального культурного пространства в зеркале перевода: Уч. пос. / Т.А. Фесенко. – Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2002. – 228 с.
  8. Шереминская Л.Г. Настольная книга переводчика / Л.Г. Шереминская. – Ростов Н/Д: Феникс, 2008. – 252 с.
  9. Иванов А.О. Современные информационные технологии и перевод // Университетское переводоведение. Вып. 6. Мат-лы VI Межд. науч. конф. по переводоведению «Федоровские чтения» 21-23 окт. 2004 г. – Спб.: Филол. фак. СПбГУ, 2005. – С. 130-144.
  10. Робинсон Д. Как стать переводчиком: введение в теорию и практику перевода /Пер. с англ./ Р. Робинсон. – М.: КУДИЦ-ОБРАЗ, 2005.–304 с.
  11. Злобин А.Н. Новые информационные технологии в преподавании иностранных языков: Мультимедиа. /Уч. пос./ А.Н. Злобин, Т.А. Шалашова. – Саранск: МГУ им. Н.П. Огарева, 2004. – 72 с.

 

 

ДЕФОРМАЦИЯ КОНЦЕПТА «БЛАГОДАРНОСТЬ» И ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ В МЕЖЪЯЗЫКОВОЙ КОММУНИКАЦИИ

УДК  80:81ʹ1.2                                                                                 

А.Н. Злобин

(Мордовский государственный

университет им. Н.П. Огарева)

 В статьи отражены результаты комплексного ретроспективного изучения причин деформации концепта «Благодарность», ставшей причиной когнитивного диссонанса при выражении  этикетной, мотивированной, вербальной благодарности реальному адресату, и эксплицируется негативное влияние ее проникновения в межъязыковую коммуникацию.

Ключевые слова: благодарность, когнитивная лингвистика, концепт, ретроспективный дискурс, экстралингвистические факторы, когнитивный диссонанс, концептная натяжка.

A. Zlobin

(N.P. Ogarev Mordovia State University, Saransk)

THE CONCEPT “GRATITUDE” DISTORTION AND ITS REFLECTION IN INTERLINGUAL COMMUNICATION

Abstract. The article presents the results of a complex retrospective study of the reasons for the concept “gratitude” distortion, which causes cognitive dissonance in expressing etiquette, reasoned and verbal gratitude to a real addressee; the negative impact of the concept “gratitude” distortion on interlingual communication is described.

Key words: gratitude, cognitive linguistics, concept, retrospective discourse, extra-linguistic factors, cognitive dissonance, concept misformation.

Важнейшим объектом исследования в когнитивной лингвистике является концепт, в нашем случае концепт «Благодарность», как ментальная сущность, которая имеет имя в языке и отражает культурно-национальное представление человека о мире. Концепт это концентрат культуры и опыта народа, как бы сгусток культурной среды в сознании человека. Но, с другой стороны, «концепт – это то, посредством чего человек сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее» [1]. Поэтому концепт нельзя рассматривать как сугубо языковое явление, ибо немаловажной является его культурная сторона.

«Благодарность» как социально — культурное явление, в котором отражается национальный менталитет, запечатлевается национально-культурная специфика, по праву входит в поле научного исследования как концепт. Он исследуется нами с точки зрения когнитивной лингвистики, лингвокультурологии и транслатологии.

Актуальность настоящего исследования определяется, с одной стороны, возрастающим интересом к явлениям межъязыковой и межкультурной коммуникации и к национально специфическим картинам мира и, с другой стороны, недостаточной изученностью концепта «Благодарность» в ретроспективном дискурсе, представляющем собой «специфический ментально-когнитивный процесс, предполагающий реконструкцию речевым субъектом фактов и обстоятельств из сферы прошлого. Основной отличительной особенностью ретроспективного дискурса служит то, что эксплицированная в нем картина мира всегда является фрагментом уже пережитой и ушедшей в прошлое фикциональной / нефикциональной действительности» [2. С.175]. Использование же термина «диахронический дискурс» нам представляется менее удачным, так как методологически «исследование обычно идет в направлении от современного состояния к более раннему, тогда как ретроспективный дискурс предполагает постепенное продвижение вглубь истории, восстановление картины мира сознанием предшествующих эпох» [3. С.8].

Об актуальности темы работы свидетельствует и повышенный интерес к данной проблематике со стороны пользователей интернета, которые пытаются осмыслить причины деформации концепта «Благодарность» в русской картине мира на различных форумах.

Целью работы является комплексное ретроспективное изучение концепта «Благодарность» как структурно и содержательно сложного многомерного вербализованного мыслительного конструкта человеческого сознания в русской культуре, что позволит установить причины его деформации и эксплицировать ее отражение в межъязыковой коммуникации.

Материалом для данной работы послужили лексикографические (толковые, этимологические, фразеологические и переводные словари), текстологические, культурологические и интернет — источники.

Для выяснения причин деформации концепта «Благодарность» обратимся к ретроспективному дискурсу, который, как уже отмечалось, предполагает  постепенное продвижение вглубь истории, восстановление картины мира сознанием предшествующих эпох.

Как известно, «Благодарность»  (от «благодарить»)  это  чувство признательности за сделанное добро, например за оказанное внимание или услугу, а также различные способы выражения этого чувства, в том числе и официальные меры поощрения (например «объявление благодарности»). К этому следует добавить, что благодарность сложное чувство, возникающее на базе эмоциональной и рациональной оценки происходящего, выражение которого сильно ритуализовано. Адресатом благодарности могут быть не только конкретные люди, но и общности людей (например, предки) и неперсонифицированные сущности: мир, Бог.

В лингвистике выражение благодарности рассматривается как особый речевой жанр (устойчивые композиционные и стилистические особенности высказываний на данную тему). Благодарность может иметь различные характеристики, в числе которых:

  • прямая и косвенная благодарность
  • ритуальная (этикетная) и эмоциональная (лично значимая)
  • мотивированная и немотивированная
  • вербальная и невербальная
  • благодарность реальному адресату и благодарность высшим силам [4.].

В рамках нашего исследования мы обратимся к ритуальной/этикетной, мотивированной, вербальной благодарности реальному адресату, к выражению которой с раннего детства родители приучают своих детей. То же самое делается при изучении иностранного языка и перевода с него. Именно благодарность побуждает людей быть отзывчивыми, приходить на помощь, делать добро друг другу. Она объединяет, порождает взаимоуважение, дружбу и любовь между людьми.

Рассматривая языковую репрезентацию концепта, мы установили, что в русском языке имеется несколько слов для выражения благодарности, и каждый человек может выражать ее по-своему, например, «благодарю» или «спасибо». Но на вопрос, почему  употребляется то или иное слово для выражения благодарности, как правило, затрудняются ответить. Поэтому мы и обращаемся к ретроспективным аспектам концепта «Благодарность». Поскольку все лучше познается в сравнении, то для более глубокого понимания причин деформации вербальной характеристики благодарности в русском языке привлекается аналогичный  концепт «Dankbarkeit» в немецком языке.

Имеющиеся дефиниции благодарности не являются единственной составляющей словарной статьи, несущей важную информацию о слове.  Уточнить изменения, происшедшие в концептуальной сфере «Благодарность» могут помочь и зафиксированные в словарях этимологические данные.

Согласно данным из  «Этимологического словаря  Г. А. Крылова» глагол «благодарить» происходит от русск. «благо + дарить», «дар»; «благо» – общеславянское слово со значением «добро», глагол «дарить», как и существительное «дар», тоже являются общеславянскими. Предположительно, глагол «благодарить» это  калька др.-греч. εὐχαριστέω «благодарить, быть благодарным», εὐχάριστος «благодарный»; из εὐ «хорошо; благо, хорошее» + χαρίζομαι «делать приятное, дарить» [5.].

Доминирующим средством выражения благодарности в настоящее время выступает лексема «спасибо». По данным этимологического словаря М. Фасмера, В. И. Даля и Д. Н. Ушакова, а также различных Интернет-ресурсов лексема «спасибо» возникла в результате сращения двух слов: «спаси» и «Богъ». Впервые слово «спасибо» было зафиксировано в 1586 году в словаре-разговорнике, изданном в Париже, и стало одним из проявлений хороших манер и правил приличия. Однако, хотя история русского «спасибо» и насчитывает уже порядка пяти столетий, широкоупотребительным оно стало только в XX веке. В прежние времена вместо него чаще использовались такие его синонимы, как «благодарю», «благодарствуйте» и другие [6.]. Причины этого мы и пытаемся установить в дальнейшем с помощью восстановления картины мира сознанием предшествующих эпох.

Соответствием русс. «Спасибо» и «Благодарю» служит нем. «Danke». Это личная форма глагола danken 1 лица ед. числа. Глагол «danken» в этимологическом словаре Пфайфера, имеет основное значение «выражать благодарность» [7.]. Нем. «danken» образовался от существительного «Dank». Проведенный анализ этимологических данных слов, репрезентирующих концепт русс. «Благодарность» и нем. «Dankbarkeit» выявил имеющиеся количественные расхождения их вербальных характеристик, которые до определенного момента имели имплицитную форму.  Для выяснения факторов, повлекших за собой имеющиеся в синхронии изменения необходимо продолжить рассмотрение ретроспективных аспектов концепта «Благодарность».

Стоит обратить внимание на тот факт, что в эпоху Российской империи до Февральской революции и провозглашения республики в 1917 году Временным правительством, по своду законов общество разделялось на несколько сословий: дворяне, духовенство, городские обыватели, сельские обыватели. Как известно, дворяне были самым привилегированным и самым образованным, и, разумеется, самым воспитанным сословием, безупречно владеющими этикетом, в том числе и рассматриваемой нами этикетной вербальной благодарностью. Дворянское общество отличалось соблюдением определенных правил речевого этикета, таких как «обращение к собеседнику, приветствие, знакомство, прощание, извинение», в том числе и «благодарность» [8.].

Вербальное выражение благодарности также было регламентировано в сословном обществе. Дворяне выражали её с помощью слов: «очень (премного) благодарен», «признателен», «мерси». Крестьяне (сельские обыватели) в свою очередь  выражали благодарность барину с помощью слова «благодарствую». Слово «спасибо» для выражения благодарности было в тот период на периферии лексикона выражения благодарности. Нетрудно убедиться в том, что концепт «Благодарность»  отражал тогда языковую картину мира в конкретный исторический период.

Последовавшие затем первая русская революция, Первая мировая война и февральская революция 1917 г. закончилось Октябрьским переворотом 25-26 октября 1917 г. под воинственным лозунгом «Мы тот, мы старый мир разрушим до основанья, а затем, мы наш, мы новый мир построим…». В результате постепенно с приходом к власти большевиков сословия упраздняются вместе с их строгими регламентами.

Печальной иллюстрацией к этому периоду служат произведения известного русского писателя советского периода М. Зощенко, в которых он описал умирающую, уходящую, ускользающую прежнюю жизнь, мир, в котором нет места «цветущей сложности», «очаровательной бесполезности», «любви», «красоте» и прочим старорежимным вещам. Автор показывает целую галерею уходящих типов. Среди них интеллигентный тип, которому случилось жить на переломе двух эпох, бессильный перед  реальными силами, вышедшими на арену истории.  Распыление, гибель, исчезновение становится итогом их жизни. Огромные изменения произошли в это время. «Социальные идеи в значительной мере покачнули и ниспровергли прежний быт. … Наступившая революция стала создавать новый быт… Об этом свидетельствуют строчки из произведений писателя: «Жил человек, и вдруг все в жизни показалось ему жалким и ненужным. Все лучшие человеческие качества, как, например, благородство, гордость, тщеславие, показались смешной забавой и бирюльками. И вся прелесть прежнего существования, (в том числе и прежнее вербальное выражение благодарности), стала смешной и даже оскорбительной … На смену им приходит «организованное упрощение», не жизнь, а борьба за жизнь, почти биологическое выживание» [9. С. 12-13].

С этого момента и начинается разрушение российского государства и искоренение или глубокая деформация прежнего уклада жизни во всех сферах. Под влиянием указанных выше экстралингвистических факторов начал деформироваться и концепт «Благодарность».  Вместо привычных слов благодарности люди все чаще и чаще стали использовать слово «Спасибо» в ответ на оказанное добро или услугу, как бы подсознательно просили для человека защиты, (т.е. блага, добра), таким образом, оберегая его от страшных реалий жизни, начавшейся после 1917 года. Впоследствии деформация концепта «Благодарность» приобрела необратимый характер, поскольку слово «спасибо» почти полностью вытеснило прежнее «благодарю» и даже «обросло»  градуальными производными типа «Большое, огромное спасибо» и т.п.

В связи с изложенным выше можно сделать вывод о том, что причиной деформации вербальных характеристик концепта «Благодарность» стали именно рассмотренные выше экстралингвистические факторы.

Влияние экстралингвистических факторов имело место также в нацистской Германии, где отмечались большие изменения в языковой картине мира, но в отличие от России деформация там не приобрела необратимый характер. Что касается концепта «Dankbarkeit» в немецком языке, то, как установлено, никаких изменений в нем не наблюдалось.

Отмеченное выше негативное влияние экстралингвистических факторов стало причиной возникновения когнитивного диссонанса при выражении благодарности. Правда в современной коммуникации о нем довольно редко задумываются, что, тем не менее, создает серьезные проблемы. Об этом свидетельствуют материалы интернет  форумов, участники которых все чаще задаются вопросом: Что означает слово «Спасибо»? А точнее, откуда оно взялось и каков его первоначальный смысл? В качестве примера можно привести следующие разные по оценке ответы: «Спасибо: нареч. сокращ. Спаси Бог! благодарю, благодарствую, награди тебя богород.». Слова «спасибо» раньше не было в русском языке. Были слова «Спаси Боже». Эти слова человек говорил в знак благодарности, наравне со словами «Храни Господь, Благодарю и проч.». Все эти слова означали пожелания истинного добра, заботы о тебе Бога. Теперь же «спасибо – это абстрактное выражение признательности» [10.].

«У меня всегда было неоднозначное отношение к слову «спасибо», наиболее распространённому при общении между людьми, но отношение это было ранее больше на уровне чувств, чем сознания. Но вот недавно пришло и осознание того, что это слово является словом паразитом, занесённым в наш язык с определённой целью.  Слово паразит – это слово с двойным смыслом. Первый смысл – это тот смысл, который нас ПРИУЧИЛИ считать правильным. Второй смысл – это смысл, заключённый в корневой основе слова, действующий на уровне подсознания. Нас приучили к тому, что слово «спасибо» – это выражение благодарности и пожелание того, чтобы человека охранял Бог. Но если бы это было на самом деле так, то вместо этого слова в языке могло появиться и другое, что-то вроде «хранибо» или «дарибо». Однако в язык было внедрено именно «спасибо», а не что-то другое. Может, в этом была какая-то скрытая цель? И кто мог внедрить в язык это слово? Общение людей представляет собой обмен энергией… Если же человек не желает расходовать СВОЮ энергию на благодарность, он перекладывает это на БОГА, то есть говорит «СПАСИБО». Такой способ благодарности – это энергетический вампиризм со стороны того, кому оказывают внимание или услугу» [11.].

«Учитывая то, как часто мы произносим слово «спасибо», поражает масштаб психолингвистического программирования населения страны на безропотное подчинение тому, кто стоит рангом выше. И учитывая этот масштаб, нет надежды на быстрое искоренение этого паразитизма из нашей жизни. Неужели же у нас нет надежды, что хотя бы наши дети освободятся от этого паразитирующего элемента нашего языка и вырастут свободными личностями с собственной силой воли? Всё, на самом деле, не так уж безнадёжно. Оказывается, русские люди давно нашли противоядие от этого пожелания. Люди, чувствующие в такой «благодарности» угрозу своей личности, стали в ответ говорить: «НЕ ЗА ЧТО», тем самым, разрушая тот образ, который вложен в эту «благодарность». Но элемент вампиризма при этом сохраняется. Люди же, объединённые общими интересами, могут договориться между собой о том, чтобы употреблять вместо слова «СПАСИБО» другие слова признательности… [12.].

«Спасибо» или «Благодарю»? «Замечательный вопрос. Как-то не задумываемся, когда в повседневной жизни выражаем благодарность этим прекрасным словом «СПАСИБО«. Только действительно, произнося это слово, не задумываясь об его смысле. Но я верю, что такие слова, добрые, теплые, сердечные, искренние, благодарные обладают магическими свойствами. Да и как иначе… Без этих слов мы не представляем уже и своей жизни, общения. «Спасибо» замечательное слово и давайте произносить его чаще с искренней благодарностью – к нам эта благодарность, здоровье и добрые пожелания и прибудут!» [13.].

БЛАГОДАРИТЕ, А НЕ СПАСИБУЙТЕ. «Не говорите людям – спасибо!  Мало кто из живущих в современных городах знает, что обычное и привычное  – слово «спасибо», в глубинке воспринимается хуже ругательства. Действительно, спасибо означает – Спаси Бог! Резонно у людей возникал вопрос  – от чего спасать, да и с какой стати. Поэтому на «спасибо» отвечали – не за что (то есть  – я ничего плохого не сделал тебе, чтоб меня спасать) или, «пожалуйста». То есть «спасибо» равносильно ситуации — к примеру, вы в магазине взяли товар, а  вместо оплаты говорите – «Бог заплатит за меня» [14.].

Вполне очевидно, что среди представленных мнений доминирует отрицательное отношение к деформации вербальных характеристик концепта «Благодарность». Причина этого повторим, конечно же, не происки врагов, а революция: от лат. “revolution”, т.е. переворот, коренное, качественное изменение, скачкообразный переход в развитии общества и последствия (деформация), затронувшие все слои общества и закрепившиеся в нем.

С когнитивной точки зрения мы можем констатировать расширение значения и сферы применимости слова «спасибо» или возникновение концептной натяжки, которая «как правило, оборачивается потерями в плане содержательной точности. В результате концептных натяжек потери с точки зрения конкретности реально не компенсируются за счет увеличения широты охвата, точнее, эти компенсации обманчивы» [15.].

Ставшая следствием деформации концепта «Благодарность» концептная натяжка отражается и в межъязыковой коммуникации. Ведь даже иностранцы в нашей стране одним из первых слов учат «спасибо», а мы — на английском, немецком- thank you, danke, что подтверждают примеры, взятые из различных современных двуязычных печатных и онлайн-словарей и разговорников немецкого языка. Например, выражение благодарности в современном русско-немецком разговорнике [16.]:

Danke Спасибо!
Danke sehr Большое спасибо
Danke schön Большое спасибо
Vielen Dank Большое спасибо
Recht vielen Dank Большое спасибо
Ich danke Ihnen sehr Я Вам очень благодарен.
Wir danken Ihnen vielmals Мы Вам очень благодарны
Bitte! Bitte sehr! Пожалуйста!
Keine Ursache Не за что
Nicht zu danken Не за что
Gern geschehen Не за что
Danke, Sie sind sehr liebenswürdig Спасибо, Вы очень любезны
Das ist nett, danke  Очень любезно с Вашей стороны, спасибо!

Анализ примеров показал, что и в межъязыковой коммуникации закрепилась лексема «спасибо» и ее производные. На наш взгляд, говорить или не говорить людям «спасибо», личное дело каждого, но все должны знать, какой смысл заложен в это слово и какой посыл он дает другому человеку, произнося его. Благовоспитанные люди говорили и говорят, – «благодарю», то есть,  делятся частью своего блага сами лично, а не кто-то за них отвечает добром на добро. Считается, что именно они и должны стать примером для молодого поколения. Тем более, что в произведениях русской литературы вплоть до 20 века практически ни у кого из авторов не употребляется искусственно навязанное, холодное «спасибо».

Библиографический список

  1. Маслова В. А. Введение в когнитивную лингвистику // Электронный ресурс Интернет: http://spkurdyumov.ru/networks/vvedenie-v-kognitivnuyu-lingvistiku/
  2. Бондарева Л. М. Языковая картина мира в ретроспективном дискурсе // Пелевинские чтения-2003. Межвуз. сб. науч. тр. Калининград, 2004. С. 175-180.
  3. Черепанова О. А. Предисловие. К проблемам ретроспективной этнолингвистики // Культурная память в древнем и новом слове: Исследования и очерки. СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. С.8.
  4. Интернет-энциклопедия “Википедия” // Электронный ресурс Интернет: http://ru.wikipedia.org
  5. Крылов Г. А. Этимологический словарь русского языка // Электронный ресурс Интернет: http://krylov.academic.ru
  6. Говори «Спасибо» // Электронный ресурс Интернет: http://esttatjana.narod.ru/SPASIBO.htm
  7. Das digitale Wörterbuch der deutschen Sprache // Электронный ресурс Интернет: http://www.dwds.de/?qu=danke
  8. Речевой этикет в Российской империи // Электронный ресурс Интернет: http://masterok. livejournal. com/934832.html
  9. Сухих И. Н. Три судьбы Михаила Зощенко // Малое собрание сочинений. СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2014. С. 5-42.
  10. Что означает слово «Спасибо»? А точнее откуда оно взялось и каков его первоначальный смысл? // Электронный ресурс Интернет: http://otvet.mail.ru/question/10331277
  11. Спасибо – «слово-паразит» // Электронный ресурс Интернет: http://www.perunica. ru/yazikoznanie/697-spasibo-slovo-parazit.html
  12. Форум: Благодарность // Электронный ресурс Интернет: http://www.balazan.kz/forum/index.php?PAGE_NAME=read&FID=5&TID=79
  13. «Спасибо» или «Благодарю» // Электронный ресурс Интернет: http://fizrazvitie.ru/2011/02/spasibo-blagodaru.html
  14. Благодарите, а не спасибуйте // Электронный ресурс Интернет: http://rodonews.ru/news_1301253324.html
  15. Энциклопедия «Фонд знаний «Ломоносов» ». Концептная натяжка // Электронный ресурс Интернет: http://www.lomonosov-fund. ru/enc/ru/encyclopedia:0127769
  16. Современный русско-немецкий супер-разговорник / Авт.- сост. В. В. Бережная. М. : Эксмо, 2012. 320 с.